Каменный мальчик

Нет. И снова нет. Слишком маловат. Слишком туповат. Простоват, – бормотал под нос советник, осматривая людей.

Если он выберет Глеба, это будет ужасно! А если – Сэма? Это будет ещё хуже!

– Ты боишься, парень? – внезапно удивился советник, обращаясь к Глебу. – Странно… Но ты мне не нужен. Слишком мелкий уж. О, вот вы!

Советник остановился напротив соседа Глеба по комнатам. Как и всех остальных, мальчик не знал его имени, но вдруг жалость сжала сердце. Состязание – это приговор на проигрыш с вероятностью в девяносто процентов! Зачем же король их проводит?

– Да, я готов! – согласился сосед Глеба, и его тут же проводил стражник к статуе.

– Остался последний участник! – объявил советник и прочь пошёл от Глеба. – О! – воскликнул он сразу же, – вы нам подходите!

Внутри мальчика что-то туго затянулось. Он отвернулся от советника и вышел из толпы, не обращая внимания даже на Сэма. Вчерашний восторг по поводу зелёных камней поглотила тоска в предчувствии завтрашнего события.

А Сэм так и стоял, смотря только вперёд перед собой.

Делать сегодня нечего. Работать накануне состязаний запрещено королём. Можно хоть весь день пролежать в пещерке или побродить по улицам города, которые Глеб и так знал как свои пять пальцев. А впрочем, можно и поспать.

* * *

Когда на следующий день солнце оказалось прямо над двумя иглами самой высокой горы, будто насаженный воздушный шар, изо всех углов Каменграда раздались рёвы труб.

Стражники зазывали людей пройти к арене и занять места.

Под небесным куполом и безжизненными лучами солнца арена выглядела, как всегда, грубо и беспощадно. По большей мере беспощадной она была для тех, кто на неё взойдёт, но уже не выйдет.

Люди, как вороны, окружили каменные трибуны с высеченными стойками. Пустые места заполнялись жаждущими зрелища.

Глеб встал у выхода с трибун, поближе к стражникам.

На овальной арене стояли четыре солдата в узких чёрных робах.

Каждый держал копьё, а голову его защищал шлем. Если бы не их одежда и доспехи, то парни находились бы на трибунах и слились бы с толпой. Как и у всех вокруг у них тусклые бесчувственные и пустые глаза, грубые лица и полное безразличие к окружающим.

Глеб, бывало, размышлял об этом. Каждый раз делалось так тоскливо от мыслей, будто в Каменграде только он что-то чувствует, а остальные просто существуют.