Камень во плоти

Джекоб отвел лошадь за развалины, туда, где паслись две другие, а сам направился к башне. Его тень отбрасывала на каменные плиты одно-единственное слово: домой. Для тебя, Джекоб, это что нож острый, а для Уилла все еще надежда.

Закопченные стены заросли плющом настолько, что вечнозеленые побеги укрыли вход в башню подобием портьеры. Башня была единственной частью замка, которую почти не повредил огонь. Внутри роились летучие мыши и отсвечивала в темноте веревочная лестница – Джекоб повесил ее там много лет назад, а эльфы посеребрили своей пыльцой, как бы давая понять: они-то помнят, откуда он сюда явился.

Берясь за веревку, он поймал на себе встревоженный взгляд Лисы.

– Как только я вернусь с Уиллом, мы выходим, – бросил он.

– Выходим? Куда?

Но Джекоб уже карабкался вверх по раскачивающимся перекладинам.

Обе луны заливали верхнюю комнату башни ярким светом. Перед зеркалом стоял его брат. И он был не один.

Едва заслышав шорох за спиной, из его объятий выскользнула девушка.

– Она-то что здесь делает? – Джекоб чуть не задохнулся от возмущения. – Ты совсем спятил?

Он стряхнул с ладоней эльфову пыльцу. Иначе и не заметишь, как заснешь, – пыльца усыпляет лучше всякого снотворного.

– Клара, – Уилл взял девушку за руку, – это мой брат. Джекоб.

С каким благоговением он произнес ее имя! Бедняга Уилл всегда принимал любовь слишком всерьез.

– Тебе все еще мало? Ты так и не понял, куда попал? – накинулся на него Джекоб.

Она была напугана, но держалась из последних сил. Напугана самим этим невозможным местом, невиданной красной луной в черном небе за окном… А еще она боится тебя, Джекоб. Похоже, она не верила, что он и вправду существует на свете. Старший брат Уилла. Столь же нереальный, как и все, что ее сейчас окружает.

Теперь уже она держала Уилла за руку.

– Что это такое? – с трудом выдавила она.

Ну понятно. Студентка-медичка… Нет, ты только погляди на нее, Джекоб! Да эта дурочка влюблена ничуть не меньше твоего братца. До того влюблена, что даже в иной мир за своим ненаглядным пожаловала.

Где-то наверху послышался шорох, и из тьмы между балками на них воззрилось бледное, изможденное лицо. Джекоб так до сих пор и не извел острозуба, покусавшего его во время первой вылазки в Зазеркалье.