Потрясатель вселенной

Они же в этом не виноваты!

– Ага, вот ты как запел… Небось втроем солонину тишком жрали, пока я задремала, а мне теперь только опивки коровьи остались… – Девушка сладко потянулась и рывком села: – Чего это ты с малышками заигрывать начал? На маленьких потянуло?

– Иди ты… – лаконично отмахнулся Олег, давно привыкший не обращать внимания на заскоки избалованной спутницы. – Хочешь разнообразия – сходи рыбу полови. Кто мне хвастал, как возле Филиппин тайменя на двести кило вытащил?

– Ну ты сравнил! – аж задохнулась от возмущения Роксалана.

 – Там же океан, бестолочь! Океан! А здесь лужа лягушке по колено! Тут не то что тайменя, головастика не найдешь! И не тайменя, врун, а тунца!

– Тунец? В горной речке? – вскинул брови ведун. – У тебя по биологии в школе какая отметка была?

– Ах ты… – Девушка схватила подушку и ловко метнула ему в голову.

Олег поймал, невозмутимо отряхнул и протянул ближней служанке:

– Можно убирать.

– У нас же в синем сундуке крынка с медом есть! – вдруг вспомнила вторая невольница.

 – И урюк.

– Сама ты урюк! – потянулась за второй подушкой воительница. – Я что, больная, молоко с медом жрать?

– А если профилактически? – предложил Середин и поймал подушку. – Ладно, не голоси. Сейчас пойду, бяшу какую-нибудь зарежу. Вечером под казаном закоптим, если никто не помешает…

– Помешают, – наконец соизволила подняться в рост его спутница. – Всегда мешают… Скажи, а почему они шашлыков не едят? Только вареное мясо? Давай шашлычка забацаем?

– Может, и едят, – пожал плечами ведун.

 – Только не на пирах. В гостях, сама знаешь, каждому своя мясная часть полагается. Не могут же они и сыну старейшины, и простому воину одинаковые куски из одной шеи положить?

– Почему, Олежка? – хмыкнула Роксалана. – Мне уже обрыдло вместе с тобой бараньи головы облизывать! Я хочу окорок! Запеченный на вертеле! С перцем и кетчупом!

– Будешь много спорить, сердце и печенку в следующий раз получишь…

– Что-о?! – В этот раз она метнула не что-то постельное, а длинный тяжелый косарь.

Нож просвистел в полушаге от Середина, с сухим стуком глубоко вошел в поперечную рейку юрты и мелко задрожал. Несмотря на демонстративное непонимание здешних обычаев, девушка отлично усвоила, что все потроха – это женская часть от разделанной туши. И на подобное унижение соглашаться не собиралась. – Гендерный шовинист!

– От феминистки слышу, – невозмутимо парировал ведун. – Ладно, прихорашивайся, завтракай, а я пойду, Чабыка встряхну.