Каникулы юной ведьмы

 – То-то я гадала, что это у тебя глаза такие черные, еще гуще, чем у отца.

Началось… Я не стала объясняться. Это бесполезно. Все равно как слепому рассказывать о красках. И хотя я еще толком не осознала открывшиеся во мне силы, глубоко внутри появилось ощущение, что лучше молчать.

После обеда, во время которого мне опять хотелось есть как безумной, я отпросилась отдохнуть, и лесничиха отвела меня наверх в светелку. Она так и сказала – светелку. Я упала на кровать и мгновенно уснула, без приятных снов, зато и без кошмаров.

Вечером с дальних выгонов вернулся лесник дядя Коля и после ужина приладил к мотоциклу коляску. Мы уселись с Лизкой, тетя Нина нагрузила нас банками с вареньем, и мы поехали в деревню.

Уж не знаю, о чем там говорили хозяева про меня, но только всю дорогу лесник, хмурясь, косился в мою сторону. Мне эти взгляды были очень неприятны, и я все отворачивалась в сторону. Хорошо хоть мы ехали не по асфальту, и ему приходилось очень внимательно следить за дорогой.

По возвращении я не стала ужинать, а сразу отправилась к себе. В доме было пусто, тихо. Со двора тоже не доносилось ни звука. Я улеглась на кровать.

Я – ведунья. Ведунья? Ведьма – вот я кто. А кто-то мне как-то говорил, что ведьмами и волхвами в древности называли мутантов. Мамочка! Я не хочу быть мутантом! Я хочу быть нормальным ребенком!

Я залезла под одеяло и, свернувшись в клубок, потихонечку стала скулить от жалости к самой себе…

Глава IV

Кто я?

Папа сидел на краю кровати и осторожно поглаживал меня поверх одеяла.

Я сладко потянулась и в тот же момент, вспомнив все, открыла глаза. За окном была непроглядная темень.

– Давай, малыш, рассказывай, что тут с тобой произошло, – в папиных глазах искрилось веселье.

Я глубоко вздохнула, затем судорожно обхватила папу за шею и заревела в голос. Вволю нарыдавшись, я выпила воды, стуча зубами о край стакана, и, позабыв о своих прежних намерениях, всё-всё поведала папе.

По мере рассказа у папы все больше отвисала челюсть.

Правда, он пытался задавать наводящие вопросы, чтобы лучше что-либо понять, но к концу повествования глаза у папы были такие, словно его только что огрели по голове.

А потом он засмеялся! Я ведь так и предполагала, и зачем только раскрыла рот? Но папа вдруг подхватил меня на руки и закружил по комнате:

– Как здорово! Теперь у меня есть дочка-ведьма! Ура!

Он стал прыгать и нести всякую чепуху.