Каникулы юной ведьмы

Каникулы юной ведьмы

Ренат Рифович Янышев

Даже самое обычное летнее путешествие в деревню может обернуться цепочкой невероятных событий: опасных и не очень, грустных и смешных. А всего-то навсего главная героиня сгоряча пожелала, чтобы её папа стал маленьким. Ещё бы кто-нибудь подсказал, как исправить содеянное. А ещё лучше: помог. Вот с таких простых вопросов и начались непростые приключения Ники и её папы…

КАНИКУЛЫ ЮНОЙ ВЕДЬМЫ

Глава I

Знакомство с Белозером

Пожилая проводница распахнула дверь и, охнув от натуги, рванула вверх металлический щит, прикрывавший ступени.

В тамбур со свежим воздухом ворвался незнакомый, чуть горьковатый запах.

Папа спустился вниз, выставил на платформу чемоданы и повернулся ко мне, чтобы подать руку. Но я успела прыгнуть, так что папе ничего не оставалось делать, как только исхитриться поймать меня. Оказавшись в папиных руках, я перехватила неодобрительный взгляд какой-то тетки в вагонном окошке, но тут же и забыла о нем, поскольку папа (в ответ на мой прыжок) лишь ухмыльнулся:

– А если б не поймал?

– Если бы, да кабы…, – протянула я.

Поезд, избавившись от нас, тяжело вздохнул, потянулся, гулко хрустнув всеми сочленениями, и медленно, словно тяжелая гусеница, пополз дальше к незнакомым землям. А мое прибытие на родину предков свершилось.

Старая, вся в трещинах, густо опутавших поверхность, просевшая кое-где до земли платформа, на которой мы оказались, совсем затерялась среди леса. И только вдали виднелась какая-то избушка с небольшим клочком расчищенной земли.

Едва железная гусеница скрылась за поворотом, как на меня мягко навалилась оглушительная тишина. Я собралась испугаться, что почему-то оглохла, но, к облегчению, уловила щебет птиц в глубине леса.

– Это что, и есть Белозеро? Это здесь мы жить будем? – потребовала я ответ у папы.

Но папа отмолчался – то ли не хотелось ему говорить, то ли просто не расслышал. Он стоял, запрокинув голову в небо, и лишь раздувал ноздри, шумно втягивая воздух.

Я подумала, что, может, так и надо, и тоже стала принюхиваться, чем же может пахнуть отечество. От медленно колыхавшегося марева, струившегося от земли, на нас волнами наплывал все тот же запах с легкой горчинкой, который я уловила еще в тамбуре поезда. И мне представилось, что этот воздух можно было бы пить, будь он хоть чуть-чуть погуще.

– Значит, Тимофеич, доехал-таки?

Скрипучий голос прозвучал так внезапно, что я вздрогнула.