Карамора и другие сказки чёрного таракана

Но объясните, пожалуйста, как же это так случилось, что до сих пор вы были исправны, а теперь задолжали за квартиру?

– Вот в пятом-то вся и штука, г-н хозяин… – начал обойщик.

– Как в пятом? Что значит – в пятом?

– Я хотел сказать в пятом ребенке, г-н хозяин! – поправился обойщик. – Изволите ли видеть: две недели жена не могла выходить за работой из дому, а когда поправилась, то подённая работа была отдана другой и пришлось искать других давальцев. Затем жена уже не может столько зарабатывать, сколько раньше, – мешает всем этот пятый.

– Так что вы были бы рады, если бы его не было… если бы он, например, умер?

– Ах, нет, г-н хозяин! Сохрани Бог! – воскликнул обойщик, – мальчик такой понятливый, он всех нас знает, так глазёнками и поводит! А если бы вы видели как он смеется!

– Ну, хорошо, хорошо! Вот вы говорите, ваша жена не могла зарабатывать, ну, а вы-то?

– Со мною тоже случилось несчастье, г-н хозяин! Только уж пятый тут ни при чём! А вышло вот что: тут хозяин той мастерской, где я работал, умер, мастерская временно прикрылась, с неделю я был без работы, а какую нашел, – оплачивается плохо, – в половину того, что я получал!.

– Гм!.. Так вот какие дела! – задумался хозяин и начал пальцами барабанить по ручке кресла.

– Только я все заплачу, г-н хозяин, ей Богу, заплачу! Я не останусь вам должным! Бог даст, всё устроится, всё пойдет по-старому!

– А где же ваши дети? Отчего я их не вижу? – спросил хозяин.

– Они не привыкли к чужим, боятся и попрятались!

– Ну, а этот… который так хорошо смеется? Пятый?

– Вот он! – отвечала жена обойщика, вынося маленького «соусника», завернутого в ватное, рваное одеяльце.

Хозяин взглянул на ребенка. Тот смотрел на него широко раскрытыми, голубыми глазами, потом засмеялся, высвободил пухлую ручонку и потянулся к лицу хозяина.

– А он, действительно, хорошо смеется! – сказал хозяин и прибавил тихо, как бы про себя: – Только дети могут так смеяться!

И это была правда. Смех взрослого человека не таков, в нём – хитрость, лицемерие и заискивание… нехороший смех! Смех старика – еще хуже!

– Что вы сказали, г-н хозяин? – спросил обойщик.

– Я? Ничего… ничего… это так! Про себя! Ну-ка, маленький пятый, как тебе понравится эта штука? А-гу!

Он протянули над лицом ребенка свой длинный, сухой палец, на котором блестел огромный солитёр[1 - Солитёр – крупный бриллиант, вправленный в ювелирное изделие отдельно, без других камней.].