Катькино лето

По мере возможности, своему обряду она старалась придать как можно больше публичности, чтобы все жильцы дома видели, как она любит детей. Взрослые считали ее почти что святой, да и малышня тянулась к ней. Лишь Катька недолюбливала ее и обходила стороной. Если дети во дворе гуляли сами по себе, без взрослых, то баба Зина не проявляла к ним никакого интереса, но стоило только какой-нибудь матери нарисоваться поблизости, как она тут же устремлялась к песочнице или детской площадке, где гуляли малыши, и угощала их печеньем или конфетами из своего передника.

Иногда, когда баба Зина думала, что ее никто не видит, с ее лица слетала маска доброжелательности, и оно вдруг начинало светиться какой-то тайной ненавистью и злобой. Откуда ей было знать о том, что Катька притаилась на дереве и, скрытая в густой листве яблони, наблюдает за ней?

Возле окна бабы Зины росла большая вишня. Когда плоды поспели, Катька тут же воспользовалась этим долгожданным событием и вприпрыжку подбежала к дереву. Эта вишня считалась достоянием всего двора, и плоды с нее разрешалось рвать всем, кто пожелает.

Катька это знала и трудностей в осуществлении задуманного не предвидела. Но стоило только девочке протянуть руку к ветке, как из подъезда неожиданно выскочила баба Зина. Она буквально зашипела от злости:

– Ах, ты ж корова эдакая! Немедленно отойди от дерева, иначе я тебе сейчас по шее надаю! – все это она произнесла грубым полушепотом, оглядываясь по сторонам, чтобы ее никто не услышал.

Катька от неожиданности застыла на месте, разинув рот от удивления.

Такой бабу Зину она еще не видела! От горькой обиды девочка хотела было уже бросить сорванные вишни на землю и убежать прочь, но тут из подъезда вышла тетя Таня. Она держала за руку своего пятилетнего сына Виталика. У Виталика не было отца – тетя Таня воспитывала его сама. Он был любимчиком бабы Зины.

Увидев их, баба Зина мгновенно преобразилась, сменяя маску гнева на улыбчивое и доброжелательное лицо.

– Кушай, моя девочка, кушай! – ласково обратилась она к Катьке, подталкивая ее поближе к вишне.

Ее голос стал приторно сладким. – И ты тоже присоединяйся, дружок! – сказала она Виталику и погладила его по голове.

Виталик не заставил себя долго ждать и, подбежав к самой красивой ветке, облепленной спелыми вишнями, принялся быстро рвать их и уплетать за обе щеки. После этого он начал фонтаном выплескивать косточки на землю. Баба Зина стояла и умиленно смотрела на происходящее. Тетя Таня рассыпалась в благодарностях.