Катюхина летопись

Теперь нужно было хорошенько обдумать, что писать дальше. Как там это делают взаправдашние писатели? Катька подпёрла рукой подбородок и возвела задумчивый взор к потолку. Именно взор, а не взгляд. Потому что «взор» в данную минуту было как-то поэтичнее и больше подходило к моменту Катькиного творчества. На потолке то тут, то там свисала старая пыльная паутина и совсем не вдохновляла на писательство. Тогда Катька закрыла глаза, сосредоточенно нахмурилась и упёрлась лбом в кулак. Посидела так немного, беззвучно пошептала что-то одними губами, затем, собравшись с мыслями, крупно вывела вверху посередине строчки: ИЮНЬ.

Быть писателем оказалось очень трудно! Если она вот так по одному слову в день будет писать, так никакую летопись не напишет.

Катька снова склонилась над тетрадкой и старательно вывела: «Выдрала морковку». Потом подумала немного и добавила: «Ничаино». Ещё подумала и дописала: «Полгрядки». Всё же так картина произошедшего будет полной. А под записью она нарисовала грустную морковку.

– Катька! Слазь, окаянная! Иди есть! – окликнула ее снаружи бабуля.

Снизу опять завозилось, послышалось бабулино кряхтение, потом загромыхало по стене. Конечно, поднимать-то лестницу труднее, чем ронять. Катька засунула тетрадь и карандаши обратно в коробку, и поспешила к выходу. Осторожно выглянула, чтоб оценить обстановку. Что ж, она совсем глупая, что ли, сразу вот так выскакивать? Бабуля стояла внизу, уперев руки в бока. Она уже приставила лестницу к дому, да и вид у неё был не такой свирепый, как до этого.

– Нет ничего. Видишь? – бабуля протянула руки и показала недоверчивой внучке, что крапивы у неё нет.

И только тогда Катька спустилась, пятясь, как рак. Обеими руками она держалась за лестницу, а правой ногой нащупывала нижнюю ступеньку, становилось на неё, приставляла туда же левую, осторожно переставляла руки ниже, и опять правой ногой нащупывала следующую ступеньку. Спускаться всегда было труднее, чем подниматься. Бабуля терпеливо ждала, не подгоняла.

За столом Катя искоса поглядывала за бабулей. Та накрывала на стол, двигала посуду, что-то тут же подтирала. Движения бабушки были быстрые, привычные и ловкие.

– Бабуль… твои нервы опять истрепались? – Катька с сочувствием посмотрела на бабушку.

– Да ладно, – махнула рукой бабуля. – Подумаешь – морковка. Там ещё полгряды осталось.