Квантонавты. Пятый факультет

Егор Семенович неожиданно обернулся к Коле:

– Ну а у тебя какие предположения, Николай Иваныч?

– Э-э… – сказал Коля, едва не споткнувшись.

Егор Семенович быстро и точно придержал его за ранец.

– А какие еще варианты? – уточнил Коля.

– Это не закрытый вопрос, – ответил молодой без улыбки.

– Тогда у меня мало информации, – сказал Коля твердо и отметил, как быстро переглянулись его куратор с директором школы.

– Ладушки! Значит, так, – почему-то повеселевшим голосом начал Егор Семеныч, – факультет Колмогорова – это алгебра, геометрия, анализ, числа, структуры, логика, алгоритмы, модели, теории, лингвистика… В общем, вся абстракция, все символы, все языки.

– И когда их любимая абстракция не налезает на реальность, поднимается бунт, – сказал директор, подняв палец. – Бессмысленный и беспощадный. Простой они народ, наши колмогоры, простодушный.

– Вече, бунт, майдан, болотка, – пропел молодой. – Буза, в общем.

– Более-менее понятно, – кивнул Коля. – А что было в сорок восьмом?

– Ну, это к Егору, – вздохнул Казимир Яковлевич.

Выяснилось, что в сорок восьмом Егор Семенович с ребятами занимались распределенными приближенными вычислениями в нечеткой логике, а черепановцы соорудили им под эти вычисления машину. Коля мужественно проглотил все это, даже не моргнув. Егор, однако, заметил его затруднения и сказал, что, в общем, самым главным во всем этом было то, что машина эта половину рабочего времени спала, то есть не делала ничего, просто потребляла ток, зато другую половину времени считала задачи очень эффективно, на порядок эффективнее других алгоритмов, возмещая, таким образом, время бездействия сторицей.

– Это было очень перспективно, – говорил Егор, увлекшись и размахивая руками.

Коля вежливо остановил его, спросив, из-за чего началась буза. Егор, потерев нос, сказал, что один колмогор, классом младше, обнаружил побочный эффект: машина, по его выкладкам или, как он сказал, «ощущениям», получила возможность страдать.

– Страдать? – переспросил Коля.

– Да, – ответил Егор Семенович. – Когда она сталкивалась с трудностью, она испытывала что-то похожее на боль и, пытаясь избавиться от нее, решала задачи быстрее и эффективнее; решения, к слову, она строила как раз из тех данных, которые ей снились.

– Снились, – утвердительно повторил Коля. – Машине.

– Да, но проблема заключалась именно в страдании. Этот колмогоровец заявил, что никто не имеет права создавать сущности, способные страдать.