Квантонавты. Пятый факультет

Это мы сами с Колей.

Коля молча кивнул ей; ее «мы» поднялось в нем горячей волной и, кажется, даже приподняло его над стулом на какое-то мгновение.

Андрей и бровью не повел.

– Замечу, что это далеко не всё, на что способна когнитивная бомба. Другие бомбы разрушают самые основы человека, делают из него зверя, а это и означает настоящий конец. И он придет раньше, гораздо раньше точки Си.

– А какая разница, раньше или позже? – дерзко спросил Кеша.

– Кеша!.. – сказала Катя.

– Нет, он прав, – подхватил Гена.

 – Он прав, Катя! Молодец, Кыч! Даже если это действительно когнитивная бомба, как Андрей говорит, то какой смысл ее разбирать и безопасить? Мы все равно обречены, решения нет. Доказано. Точка. Всё – бессмыслица.

Колмогоры задвигались, стали переглядываться. Одно дело – сообщить миру, что он обречен и ему в любом случае конец, независимо ни от чего, и совсем другое – стать причиной этого конца.

– Бессмыслица, говоришь, – сказал Андрей. – Бессмыслица – это искать решение, когда оно и так есть.

Как поступать с задачей, которая решения не имеет, вот настоящая проблема. Я, собственно, за этим и пришел, за настоящей проблемой. И, честно сказать, надеялся на вашу помощь, так как доказательство ваше, повторюсь, безупречно. У вас определенно есть задатки.

– Погоди-погоди, постой, – сказала Катя. – Доказательство наше верно, так?

– Так, – сказал Андрей.

– То есть мы правы и человечество обречено, так?

– Так.

– Но ты предлагаешь нам сейчас э-э-э… опровергнуть наше же доказательство?

– Скорее, указать границы, – кивнул Андрей.

 – Если угодно.

– Ну мы ведь доказали, – заметила Рута. – Численно.

– Как говорил мой учитель, – сказал Андрей, – «если решение только численное, значит, ты чего-то не понимаешь».

– Бред какой-то, – выдохнула Катя и села за парту, обхватив голову руками.

– Границы, – сказал Андрей очень ясно, – есть у всего. Даже у истины.

– Вавилонщина, – сказал Гена. – Чистой воды вавилонщина. «Не все так однозна-а-ачно»! – кривя губы, передразнил кого-то он.

– Интересно, – вежливо произнес Андрей, – если бы вы были математиками в девятнадцатом веке и к вам пришел Лобачевский со своей геометрией, вы бы и ее назвали бредом и вавилонщиной?

Гена, Катя, Кеша и Рута одновременно и совершенно одинаково открыли рты, но не нашли что сказать и одновременно и совершенно одинаково их закрыли.

Коле стало смешно, и он едва сдержался, чтобы не засмеяться.