Кедровое солнце

Придется милостыню просить – не иначе… Вся надежда на огород была, а его мало что кукурузные радетели наполовину отрезали, так еще и засуха, откуда она только взялась, остатнее добивает…»

Но вот уже и первые избы Озерных Ключей. А потом – бывший их дом под железной крышей… Сергей всегда с грустью смотрит на это подворье, внешне ничем особенным от других не отличающееся, а вот для него – близкое и родное до сих пор. Чем близкое, чем родное – не понять. Может быть, присутствием матери? Почему-то очень часто вспоминается, как она крутила сепаратор: машина уютно урчит, в одну сторону бегут сливки, в другую – обрат, а в маленькую дырочку капает молоко.

Сергей подставляет палец и потом облизывает его. А за окном вечер, гогочут гуси на озере, зубрит стишок Вера, на угловом столбике ограды сидит большой черный кот и равнодушно смотрит на захлебывающегося от напрасной ярости Верного…

Сережа сильнее нажимает на педали велосипеда.

Виталий Степанович живет в четырехквартирном финском доме, который построили несколько лет назад вербованные.

Дом непривычно глазу большой и неуютный – без двора и ограды. Сергей привалил к стенке велосипед и медленно поднялся на крыльцо. У самой двери он переводит дыхание, расправляет закатанную правую штанину (чтобы в цепь не угодила) и только после этого перешагивает порог.

В маленькой, но аккуратно прибранной квартире Виталия Степановича нет. Правда, по всему видно, что был он здесь недавно: из носика чайника еще курится легкий парок и пахнет каким-то терпким одеколоном.

Сергей растерянно остановился на кухне (квартира состояла из крохотной кухоньки, в которую человек попадал сразу с улицы, и такой же маленькой спальной комнаты), не в силах решить, что ему делать дальше. Входить в дом без хозяина не принято, но, однако же, он помнил, как просил его Виталий Степанович не уходить, подождать, если его не окажется дома.

Сережа решился и присел на табуретку. С невольным любопытством разглядывал он квартиру, в которой жил его школьный учитель: на кухне простенький стол, две табуретки, полка с тарелками и мисками, электроплитка, стоящая на двух кирпичах.

В комнате сквозь дверной проем он разглядел железную кровать под серым одеялом, тумбочку, на которой стоял баян с перламутровыми крышками, над кроватью висел фотоаппарат в красном чехле.

Время шло, а Виталия Степановича не было. Сергей уже устал сидеть на табуретке, к тому же в квартире было душно, и он, не выдержав, вышел на улицу.