КИФ-5 «Благотворительный». Том 2 «Юношеский»

Кир теперь точно знал, для чего понадобилась «предвариловка» факультету первопроходцев. Ведь там, на далёких планетах у звёзд Галактики человек не может пользоваться привычными для землян защитами. Для этого просто не будет возможности, пока планета с помощью первопроходцев не станет обжитой. Первопроходец окажется один на один с чужим и зачастую враждебным для людей миром. А значит, должен не только постоять за себя с помощью достижений науки, но и с помощью своих иммунитета, внимательности, осторожности, знания основ медицины и ещё тысячи навыков, которым его обучат на самом лучшем факультете «улидки».

На берегу, когда они впятером шагали к улыбающимся декану с ассистентом, атлет номер один протянул Киру руку и представился:

– Вадик!

– Кирилл! – пожал твёрдую ладонь Кир.

– Ты молоток! – уважительно признался Вадик. – Если б не ты, я бы, наверно, не решился… Да и Вовка, – он кивнул в сторону атлета номер два, – тоже. Но я всё равно не понимаю, откуда в тебе такая решимость?

Кир снова беспечно расхохотался.

Не будешь ведь объяснять хорошему парню Вадику, что во всём виноват океан – огромный, величавый и дружелюбный.

Не презрительные взгляды и усмешки, не огорчённый взгляд отца дали толчок дремлющей в Кире отваге, а ласковая волна, лизнувшая солёным языком его руку на полосе прибоя. Океан звал, просил, умолял подружиться с ним, и Кир не мог устоять перед этой мольбой. Хотя и не сразу понял это.

Анатолий Ерошкин

«В шаге от войны»

«Намордник» надоел Киру хуже горькой редьки.

Но деваться было некуда, атмосфера очередной захолустной планетки, на которую неделю назад высадились Кир и его команда первопроходцев, была бедна кислородом. Вот и приходилось таскать на лице кислородную маску, а за плечами баллон с «топливом» для лёгких. И «топливо», и «намордник» – эти слова с лёгкой руки рыжего зубоскала Кольки в обиход вошли. И прижились так, что не отодрать. Да уж, в даре давать прозвища заму капитана не откажешь, он и эту планетку осчастливил названием Пердь. В официальных документах его, разумеется, не употребишь, но в кают-компании иначе эту каменисто-гористую пародию на Землю не называли. Пердь, она и есть Пердь – глушь, глухомань, захолустье.

Кир вздохнул и направил гравискутер в долину между неприступными скальными утёсами. Ничего интересного! Валуны, галька, редкие серые мхи возле ручейков и мелких речушек, спадающих со склонов в небольшое озерцо. Даже признаков самых захудалых аномалий не наблюдается.