Клевер на ладони

Дашка просияла и, кажется, не поверила своему счастью. Она даже улыбнулась мне своей почти еще детской и совсем уже забытой мною улыбкой.

– Бабуль, она не хочет! – радостно прокричала Дашка и убежала.

Так началась череда унылых дачных дней, жарких и прохладных, хмурых и солнечных, но неотличимо похожих друг на друга. С самого утра Дашка уходила к Павловой и пропадала у нее до обеда, а я слонялась между хозблоком и большим домом, не зная чем заняться. Я наблюдала за тем, как монотонно течет дачная жизнь, как день за днем трудится дед, как готовит завтрак, обед и ужин моя бабушка, как в душной теплице колючие огурцы требуют внимания бабы Веры, как Димка собирает конструктор на террасе и как Дашка равнодушно проходит мимо, жалея для меня слова и взгляды.

Я поднималась на второй этаж большого дома и растворялась в прохладе его полупустых комнат, вдыхала свежий аромат деревянных стен, мечтала помириться с Дашкой и наблюдала из окна за перемещениями синей бейсболки по соседнему участку.

Дашка приходила от Павловой повеселевшей и далекой, а однажды принесла рисунок: два красных сердца, скрепленных булавкой с надписью «LOVE». Иногда девчонки сидели на нашем участке, и я вдруг поняла, что мне неинтересно с ними так же, как и им со мной. Их шуточки не смешили меня, а намеки были непонятны. Все же я была младше: на год – Дашку, и на целых два – Павлову.

В тот день бабушкам все же удалось убедить Дашку взять меня с собой. Она уже закатила глаза и приготовилась спорить, но увидев Павлову, которая, как всегда, дожидалась ее перед домом, промолчала.

– С нами пойдет, – выдавила Дашка вместо приветствия, кивая в мою сторону.

– Пусть идет, – равнодушно пожала плечами Павлова.

Мы шли по улице и молчали. Павлова сорвала ромашку и начала отрывать лепестки по одному.

– Любит, не любит, любит, не любит…

Когда на желтой сердцевине остался всего один белый лепесток, как самый стойкий оловянный солдатик, она радостно выдохнула:

– Любит!

– Тот, о ком я думаю? – многозначительно спросила Дашка.

– Тот, о ком я думаю, – таинственно ответила Павлова и засмеялась.

Мы дошли до березовой рощи. Черно-белые стволы деревьев уходили здесь прямо в небо, под высокими березами топтались дети, они казались еще меньше на фоне таких великанов.

– Сколько народа! – удивилась Павлова и повернула прямо в рощу.

Я внимательно рассмотрела всю толпу – никого из старшаков в роще не было.