Ключ разумения

…Весь конец осени и зиму проболел Алекс, так его уделали разбойники, а когда поправился, хозяин решил, что нечего ему бока пролёживать, надо пользу приносить.

– Пусть и прынцы-шмынцы работают, – поддержала мужа Марго, сердитая на Алекса за то, что он не отвечал на её нежности. Но ведь он был рыцарь – не забывайте о серебряном обруче на руке, который был, несомненно, волшебным, потому что Бург не сумел его снять, как ни старался. Так вот, Алекс был рыцарь, а значит, мог любить только Даму своего сердца, одну её, и причём всю жизнь!

– Так что, пока то да сё, паси-ка ты моих овец, принц Алекс.

 – И Бург ему подмигнул. Алекс вздрогнул, ведь он представился как бродячий гистрион, а костюм – «да я его… стибрил», – откуда же разбойник узнал, кто он и что означало «пока то, да сё»?

А дело вот в чём: когда Алекс был одной ногой в могиле, ещё зимой, молодцы Бурга спешили в лесу одного конника, и тут Бургу несказанно повезло. Это был тот самый глашатай, который разглашал о состязаниях на соискание руки принцессы Кэт.

Сейчас Смешной король послал его оповещать о награде за хотя бы известие о ней, и за голову колдуна Чалтыка. Бург показал глашатаю спящего Алекса и тот всё ему открыл. Тогда Бург щедро его одарил и попросил скакать в Кевалим, и договориться о том, чтоб сюда за Алексом выслали человека с богатым выкупом.

А весною заставил принца пасти овец в загоне у леса, а тот, чтоб поддержать репутацию гистриона, показывал крестьянам-разбойникам нехитрые фокусы, которым обучил его Квиллин, а также передразнивал голоса и походки людей и животных, и все так и стали звать его Гистрионом.

Но представления случались редко, а в основном он сидел на огороженном жердями лужку, привязанный за ногу на длинную верёвку. Другой конец был намотан на ногу Бурга, отдыхающего на сеновале после ночного разбоя. Это утром и днём. Вечером и на ночь Алекса запирали в сарай.

Однажды Алекс было убежал, его поймали и побили, но не сильно, поскольку успели полюбить за «кривлянье и дуракавалянье».

Разбойники обожали праздно проводить время!

Бург же, больно тыча толстым волосатым пальцем в его тощую грудь, произнёс:

– Ты – принц. Скоро мне за тебя привезут хорошую денежку. Если же ты сбежишь, я не получу ничего. А потому, если ещё раз побежишь, я тебя убью. Получу я за труп гораздо меньше, чем за живого, но лучше я продешевлю, чем буду сутками беспокоиться, здесь ты, или навострил лыжи.