Ключ разумения

– А-а-а! – взревел Бонавентура и тут же схлопотал по толстой багровой щеке, сначала по одной, потом по второй, и посеменил на полусогнутых, тихо причитая: «Что же это? что же это?» «Надо же, – подумал Метьер, – какие трусы до генералов дослуживаются!» Он-то видел, что это всего лишь обезьяна Микки, любимица наследника Тутти и лучшая подружка самого Метьера. «Это же она м е н я спасает, – дошло вдруг до него, – она же сразу сообразила, что в яме нахожусь я! Но что теперь делать? – меня, кажется, обнаружили, во всяком случае, заподозрили, что в яме не Ангор.

А успел ли он убежать… в надёжное место? И… и не убежать ли также в надёжное место и мне?! Но хорошо ли, правильно ли это будет? Неужели я тоже трушу?!»

Метьер бы не мучился, если б знал, что генерал Бонавентура не успел никому передать своих подозрений. Прокатив Микки на плечах всего несколько метров, он споткнулся о собственную длинную саблю, и полетел вниз, в такую же звериную яму, но там уже был насельник, то есть насельница – в ней отдыхала пантера Зинна.

Обезьяна успела перед ямой спрыгнуть на землю, невольно подтолкнув генерала лапами и сделав его падение неотвратимым. Но тут мы пока несчастного Бонавентуру оставим наедине с голодной хищницей…

– Ах, ты, шимпанзешка моя дорогая, ты чего не спишь по ночам? Почувствовала, что я в опасности? – спросил Метьер, когда Микки спустилась к нему по неровно выложенной камнями стене. Микки, сдвинув папаху на затылок, раздумчиво чесала лоб, с удивлением разглядывая лучника в необычном наряде.

Это была длинношёрстная шимпанзе, специально выведенная для Деваки, где бывает зима, и иногда со снегом. От прочих обезьян своей породы Микки отличалась необыкновенными, чистой голубизны, огромными глазами. И сейчас, глядя в эти глаза и в полутьме скорее угадывая их голубизну, Метьер стукнул себя по лбу. Он вдруг припомнил такие же большие и голубые очи на другом, более дорогом и любимом лице.

– Ах, я, баран! Сегодня же день рождения Светлины!

Да, сегодня его невесте Светлине исполнялось шестнадцать лет! Это Девакское совершеннолетие, теперь они могут пожениться, а он в этой вонючей яме, и неизвестно, что с ним будет! Решение пришло мгновенно!

– Я вижу, господин генерал, – сказал Колобриоль, намекая на папаху на голове обезьяны, – вы уставились на мой сиреневый фрак, видимо, он вам по нраву.

А ну-ка, одевайся! – Он помог надеть Микки фрак и остался в белой, хорошо видной в ночи рубахе.