Клятва московской принцессы

Дождь продолжал лить на следующий день и еще на следующий. Мальчики изнывали от скуки. Дядя Федя становился все угрюмее и, как казалось Егору, с каждым днем прибавлял в объеме и росте, сокращая своим присутствием свободное пространство и без того тесного дома. Мама Никифора по-прежнему чихала, сморкалась, кашляла и температурила. От жара у нее болела голова, и она беспрестанно одергивала ребят:

– Никифор, Егор, умоляю, не топайте, не гремите! И так голова раскалывается!

Наконец, дождь чуть-чуть приутих, а к полудню сменился на мелкую морось.

– Погода налаживается. Самое время для рыбалки.

– Но там, по-моему, еще капает, – нерешительно возразил Егор.

– Ерунда, – отмахнулся Федор Николаевич. – Не сахарные, не размокнете. Я вам уже приготовил по плащ-палатке, а сапоги у вас уже есть. К ужину как раз карасей наловите.

– Федя-я, – слабым голосом протянула из маленькой комнаты мама Никифора.

– Нет. Я за ними пригляжу, – пообещал ей брат. – Ну, что расселись? Собирайтесь, – повернулся он к мальчикам. – Наживку я вам приготовил. Удочки в сенях. А клев в мелкий дождь самый лучший.

– Ты уверен? – с сомнением покосился на дядю Никифор.

– Совершенно, – энергично кивнул тот и шепотом добавил: – Матери дай хоть немного прийти в себя, оглоед.

Путаясь в длинных широких плащах, ребята в сопровождении Федора Николаевича вышли из дома. В воздухе плавала водяная взвесь.

– Сыровато, – поежился Никифор.

– Я вам термос с чаем в рюкзак положил, – явно не собирался вносить коррективы в намеченный план Федор Николаевич.

– Нам? – переспросил Егор. – А вы разве не идете?

– Своих дел полно, – провел рукой по окладистой бороде дядя Федя. – Сейчас доведу вас до лодки, стащим ее в озеро, и рыбачьте себе на здоровье. А я часика через два за вами вернусь.

– То есть мы не с берега будем ловить? – задал новый вопрос Егор.

– Берег сейчас что болото.

Двадцать минут спустя ребята уже куковали под моросящим дождем в лодке, отплывшей на десяток метров от берега. Кривя пухлые губы, Никифор с безнадежностью созерцал неподвижный поплавок.

– Развел нас с тобой дядя, Граф, как лохов. Какая же уважающая себя рыба в такую погоду будет клевать! Выперли нас из дома, чтобы мы маме болеть не мешали.