Война и мир в твиттере

Но Джек Кэмпбелл не был бы собой, если бы не решил эту проблему.

– Кстати, откуда ты родом?

Я вздрогнула. Не то чтобы я врала насчет этого или что-то в этом роде, но после реакции первых нескольких людей, которым я сказала, что приехала из южного города, я решила больше это не афишировать.

– Я выгляжу как белая ворона?

– Вовсе нет. Меня, наоборот, пугает то, как ты подходишь этому месту.

Я не была уверена, сделал он мне комплимент или оскорбил, но по желчным ноткам в голосе я пришла к выводу, что второй вариант верный.

Джек прочистил горло и немного смягчил тон:

– Но на первом году в старшей школе ты была одной из двух новеньких, поэтому я и предположил, что ты переехала.

Я даже не знала, смущаться мне или гордиться. Я остановилась где-то между этими вариантами.

– Нэшвилл.

– Ого. – Джек словно задумался над этим, языком оттягивая щеку изнутри. Я могла увидеть, что что-то менялось в его отношении ко мне, и незнание меня напрягало.

Я прокашлялась

– Если ты собираешься отпустить шуточки про ковбоев, прибереги их для другого случая.

– Не-а, я хотел пошутить про Тейлор Свифт.

– Тогда я готова тебя выслушать. Но будь осторожен. Я обожала ее, пока она исполняла только в стиле кантри.

– Обожала?

На его лице опять появилась полуухмылка. Мне стало интересно, умеет ли Джек улыбаться нормально. В старости у него, видимо, будут морщинки у рта только с одной стороны.

– Обожаю, – призналась я.

Буквально два дня назад мы с Пейдж горланили Shake It Off так громко в нашей совместной с папой конференции в «скайпе», что он стал грозиться тоже начать петь, если мы не успокоимся.

Но у него с обеих сторон есть соседи, поэтому нашим гражданским долгом было заткнуться.

Мы завернули за угол и вышли на Пятую авеню, которая была более пустой, чем я видела ее на выходных. В этот день здесь в основном были туристы и бегуны, тренирующиеся после работы.

– А ты откуда родом?

– Родился и вырос, – сказал Джек, махнув рукой в сторону центра города.

 – Мы живем в Ист-Виллидже. Примерно со времен моей прабабушки.

Я внезапно почувствовала боль. Неприятная боль от тоски – мои бабушки и дедушки по обеим линиям все еще жили в Нэшвилле. Выглядит так, словно все корни моей семьи были в Нэшвилле, словно у нас не было никакого веского основания уезжать оттуда. И даже спустя четыре года после переезда я с трудом принимаю это.

Я убрала челку за ухо, но она опять упрямо выскочила обратно.