Книга Севера

Посмотрелся в треснутое зеркало, висевшее у рукомойника, подставил одну ладошку, набрал немного воды и брызнул себе на лицо. Вода была холодной и неприятно покалывала щеки. Выдавил себе в рот немного зубной пасты из тюбика, поводил языком по зубам, равномерно её размазал, набрал вторую ладошку воды, прополоскал рот. Влажными руками провёл по волосам, чтобы не торчали во все стороны. Все. На этом процесс утреннего умывания он посчитал законченным, и поспешил вниз по лестнице, на кухню, откуда исходил запах жарящегося бекона и яиц, доносилось размеренное побулькивание чайника.

На кухне было жарко, большая изразцовая печь занимала добрую её половину. Мартин уже неоднократно обжигался о дверцу, и знал, насколько она может быть коварной. Только и ждёт момента, чтоб укусить его за руку, или за ту часть тела, которая ей подвернётся. Протиснувшись бочком вдоль стены, подальше от плиты, он сел за стол на своё место у окна.

– Явился наконец-то, – проворчала бабушка, – опять для тебя все разогреваю. В следующий раз оставлю без завтрака.

– Умылся.

– Покажи руки! Не прячь, покажи.

Мартин вытянул руки, помотал перед бабушкиным лицом и снова спрятал за спину.

Бабушка улыбнулась:

– Так я и знала. Слышала, что воды мало пролилось.

– Но, бабушка, вода такая холодная, как ею умываться?

– Иди сюда, я нагрела тебе воды для умывания.

Она сняла с крючка на стене полотенце, повесила его на плечо Мартина.

–Иди, вымой руки.

Мартин нехотя вышел из-за стола. Бабушка налила кипятка в таз, добавила холодной воды из бака, стоявшего в углу.

– Вымой руки как следует, с мылом, и про лицо не забудь.

– Забудешь тут про лицо, – тщательно намыливаясь, пробормотал Мартин, – неужели с умыванием завтрак вкуснее?

– Я все слышу, – не поворачиваясь к нему, заявила бабуля. – Завтрак он или есть, или нет. И есть он у того, кто умыт, а кто не умыт, тот обойдётся без завтрака. Ведь обходится же он без умывания, вот и без завтрака обойдётся.

Мартин, все ещё вытирая лицо полотенцем, пошёл к столу. И тут плита, словно дождавшись своего часа, показала-таки своё коварство.

– Ай! – воскликнул Мартин. – Бабуль, я обжёгся об эту дурацкую печь, опять она меня подловила.

– Не говори ерунды. Покажи, где обжёг.

Мартин протянул руку.

– До свадьбы заживёт, – взглянула на руку бабушка.