Книга юного Шерлока

Погода была необычно теплой для того времени года, и барон, даже не потрудившись надеть пальто, поспешил по тающему снегу на постоялый двор, где остановились братья. Можно легко себе представить ссору между отцом и любовником: первый потребовал, чтобы Эгмонт немедленно женился на его дочери, второй хладнокровно заявил, что доказательств его отцовства нет, что в этом вполне мог быть замешан его брат Георг, который был гораздо больше увлечен Елизаветой, и добавил, что в любом случае для брака нужно согласие родителей, а они наверняка не согласятся принять в семью ничтожную провинциалку, пусть и очень красивую.

В этот момент барон потерял над собой власть. Он накричал на Эгмонта, назвал его подлецом и бессердечным щенком и поклялся убить его. Угроза прозвучала так громко, что ее прекрасно слышали и Георг в соседней комнате, и Ян Флуггер, хозяин постоялого двора. Когда на следующий день их допрашивала полиция, и тот, и другой полностью сошлись в своих показаниях.

Уже темнело, когда барон выбежал вон с постоялого двора.

Заметно похолодало, на карнизах выросли острые прозрачные сталактиты, а снег превратился в хрустальный ковер, который хрустел под ногами. Вскоре после того, как он добрался до замка, пошел густой снег, который не прекращался до полуночи. Затем ударил мороз, и в течение следующих пяти дней температура оставалась минусовой.

Эгмонт обычно завтракал в своей комнате не раньше 11 утра. Когда примерно в четверть двенадцатого Ян Флуггер с подносом, на котором были хлеб и фрукты, постучал в дверь Эгмонта, никто не ответил.

В этом не было ничего необычного, он поставил поднос, толкнул незапертую дверь и вошел. Его поразило, как холодно было в комнате. Окно было раскрыто настежь, а камин, как и следовало ожидать, давно потух и даже угли уже остыли. Флуггер вежливо кашлянул и подошел к кровати. Казалось, что его постоялец еще спит, лежа на спине и широко раскинув руки. Но когда Флуггер раздвинул шторы, он заметил кровь – Эгмонт фон Васптаккер был мертв. Он был убит одним ударом, каким-то острым орудием, проткнувшим сонную артерию.

В Гальтюре был только один полицейский, старый и толстый; он никогда раньше не сталкивался с убийствами. Однако ему хватило ума запретить кому бы то ни было приближаться к постоялому двору и замку, потому что он заметил на свежем снегу отпечатки ног, свидетельствовавших о четырех прогулках между двумя домами – улики, которые могли заинтересовать сыщиков, вызванных из Интерлакена.