Кнопоссаж. Сказки дедушки Ралота

 – Нет Тукутури! Пропал! Он особенный, его нужно обязательно найти и вернуть! – на глазах Тай-Со выступили слёзы, – я с раннего возраста приходил к Тукутури, представляя, как истукан оживает и будет за меня заступаться, когда меня кто-нибудь будет обижать.

– Сдаётся, я знаю, кто такое зло мог сотворить, – раздался голос откуда-то сверху. Есть одна вредная особа, преследующая меня…

– Кнопоссажик, миленький, ты же всё можешь, помоги, ну, пожалуйста, – разом загалдели дети, а их юный экскурсовод отчаянно мотал головой, не понимая, что вообще происходит.

– Нужно успеть до празднования рассказать о беде совету старейших – всхлипнул Тай-Со, и Кнопоссаж не мешкая переместил всех к нужному дому.

Вожди собрались на совет

перед началом представленья.

Что надо сделать? Есть ответ

колдунье злой на удивленье.

***

За прямоугольным резным столом сидели пятеро седовласых мужчин, уже переодетых в церемониальные одежды, готовых к традиционному фестивалю.

– Туку пропал! – запричитал юный экскурсовод.

– Не он один, половина статуй исчезла. Не бойся, мальчик, природа, матерь наша, она защитит Рапа, что бы ни случилось, – самый пожилой из сидящих взял в руки стоящий рядом посох и добавил – зло явит себя, мы должны хорошо его встретить.

– Её, – подсказал Александр Викторович.

– Тем более, приём обязан быть пышным! Ступайте, ждите открытия вечера, а там будет видно.

***

Полным ходом шло соревнование спуска с холма в стволе бананового дерева.

Но вдруг перед толпой зрителей возникла Лера Арнольдовна Вредниченко, с которой всё ещё облетали чёрные птичьи перья:

– Поймайте, арестуйте и отдайте мне Кнопоссажа, и тогда получите своих каменных божков обратно!

– Природа любит, к сожалению, и тебя тоже. Увы, но и ты её творение, поступи правильно, отступись от умысла своего и радуйся с нами, – совершенно спокойно ответил старейшина, вышедший ей навстречу.

– Ещё чего! Кнопоссаж мой, отдавайте! И немедленно! Или я утоплю эти каменные, никому не нужные статуэтки! – колдунья взобралась на большой валун, одежда на ней всё ещё торчала нитками вверх и напоминала то ли шерсть зверя, то ли оперение птицы.

– Несчастная и злая, как собака, – старейшина воткнул в землю посох и Вредниченко, уменьшаясь на глазах, превратилась в маленькую, злобно лающую собачонку.

– Это высшая магия.

– Её старейшина очень редко применяет.

– Почти никогда, – перешёптывались собравшиеся люди.