Когда мы были взрослыми

Они сочувственно кивали головой, обходя пацана с рюкзаком, а одна, самая сердобольная, помогла Кириллу в очередной раз подняться и укоризненно произнесла:

– Куда летишь-то, ангел? Погляди – извозился вон весь! Друг твой – он гонщик, что ли?

Стремительный Колян, не обращая на нее никакого внимания, продолжал до тех пор тянуть Кирилла за руку, пока тот не заорал возмущенно:

– Да погоди ты, лось, я ж не могу так нестись! Ты прямо сдурел сегодня с утра – то боишься, что нас Кошкалда срисует, то ломишься за ней, как чумной! Собрался ей прямо под ноги закатиться?

– Сиганет ведь в подъезд какой-нибудь, – у Коляна на лице было написано страдание, – завернет в подворотню, и все! Как мы тогда узнаем, за каким чертом ее в наши места поперло, а? – Колька кричал, как Шесть-на-девять в фильме «Место встречи изменить нельзя», в тот момент, когда Жеглов стрелял из окна автобуса по грузовику с Фоксом.

Женщина пожала плечами и пошла дальше, а школьники снова ринулись за учительницей.

Вскоре до них дошло, что они находятся в опасной близости от идущей мелким шагом Кошкалды. Кирилл остановился, дыша, как ныряльщик, только что спасшийся от акулы:

– Ну что, Колян, покурить не желаешь?

Колян поглядел на друга и удовлетворенно произнес:

– Тебе сейчас покурить – в самый раз: больничка через дорогу. У тебя фейс такого же цвета, как у моего отчима, когда у него тачку угнали – бледно-зеленый.

– А сейчас ее ищут? – Кирилл постепенно приходил в себя.

– Ищут, как же, – Колька ехидно сплюнул, – следователь ходил-ходил к нам дня три, потом испарился. Телефон не отвечает, менты говорят, что заболел… – он осторожно выглянул из-за угла – Кошкалда, слава Богу, еще не скрылась:

– Давай, спортсмен, пошли!

Ребята быстро перебежали на противоположную сторону – так им было удобнее наблюдать за учительницей.

Кошкалда, она же Кошкина Александра Даниловна, пришла в школу, где учились Кирилл с Коляном, совсем недавно – два года назад.

Ребята тотчас принялись сочинять ей прозвище, но в облике Александры Даниловны не было ничего такого, что подтолкнуло бы их фантазию: она не хромала и не шепелявила, не носила лягушечьих очков и даже не сморкалась на уроке, как это делала их прежняя «англичанка».