Когда прилетит комета

Постарайтесь не шуметь, папа пишет.

И она снова принялась за ракушки: выкладывала по очереди синюю, две белые и красную. Получалось очень красиво.

Она тихонько насвистывала и думала о том, что, похоже, собирается дождь. Ветер тревожно шелестел в кронах деревьев, и деревья вздыхали, раскачивались и выворачивали листья изнанками вверх. По небу плыли длинные серые облака.

– «Надеюсь, хотя бы не ливень», – подумала Муми-мама, собрала оставшиеся ракушки и вошла в дом как раз в ту минуту, когда с неба упали первые капли.

Муми-тролль и Снифф заснули на ковре в гостиной. Мама укрыла их пледом и села у окна посмотреть на дождь. Это был большой серый дождь, он принёс ранние сумерки. Он тихонько простучал по крыше, пробежался по саду, прошелестел по лесу и покапал над гротом Сниффа, далеко-далеко.

Где-то в своём тайном, никому не ведомом убежище обвил себя хвостом и уснул вредный котёнок.

Поздно ночью, когда все уже спали, Муми-папа услышал очень жалобный звук.

Дождь журчал в желобах; на чердаке, как всегда, хлопала на ветру сломанная оконная створка. Жалобный звук послышался снова. Папа накинул халат и отправился на поиски. Он заглянул в голубую комнату, в жёлтую и наконец осмотрел комнату в крапинку, но везде было тихо. Тогда он открыл входную дверь и выглянул в дождь. Посветил на крыльцо и лужайку, и капли засверкали в свете фонарика, точно алмазы.

– Что это? – удивлённо проговорил папа.

На крыльце сидело, свесив усы, мокрое несчастное существо с блестящими чёрными глазами.

– Это я, Ондатр, – едва слышно произнесло существо. – Бездомный ондатр. Половину моего жилища разрушили вы, когда строили свой мост. Впрочем, это не имеет значения. Вторую половину смыло дождём. Но это тоже пустяки. Философу всё равно, жить или умереть, вот только не знаю, что со мной станется после такого переохлаждения…

– Простите, что так вышло, – сказал папа. – Я не знал, что вы живёте под мостом.

– Кровати меня не интересуют, это бессмысленный предмет быта, – понуро отозвался Ондатр. – Мой дом был всего лишь норой, но я любил его. Философ, конечно, стоит выше мирских привязанностей, и всё же это была превосходная нора.

Он отряхнулся от дождевых капель и прислушался.

– А что это за дом? – спросил он.

– Обыкновенный Муми-дом, – ответил папа. – Я сам его построил.