Когда распахиваются крылья

Вымыв ногу, она смазала ранку какой-то мерзко пахнущей мазью и туго замотала бинтом.

– Ну вот! – бодро сказала она. – До свадьбы заживёт! У нас тут, считай, на гвоздь не наступил – никогда и не жил в деревне!

– Что там? Что до свадьбы заживёт? Я посмотреть хочу! – скулил Женька под боком.

Я сидел на стуле, понурив голову, а Женька скакал рядом, все пытаясь посмотреть, что же там у меня с ногой. Мама тем временем ловко достала из печи сковородку с пирогом, поставила её на стол и тут же положила в печь другую.

– Хотела сама накормить корову, но вот не успеваю, – проговорила она, перекладывая пирог на поднос и укутывая его в полотенце.

Я только замотал головой, представляя, как вилы падают не на меня, а на неё. Я точно знал: если бы там вместо меня оказалась мама, вилы приземлились бы не так удачно.

– А доска с гвоздём? Ты её убрал? Не хватало ещё, чтобы Женя на неё наступил.

– Да, пока убрал, – пробормотал я, – сейчас баню затоплю и спалю её.

Да лучше я ещё несколько раз наступлю на гвоздь, чем дам это сделать Женьке.

До сих пор помню, как по ночам тихо, чтобы никто не видел, ревел в подушку, когда младший брат подхватил какую-то дрянь и почти три дня лежал с высокой температурой, а потом его увезли на «скорой» и оставили в больнице одного, без мамы. Наверное, даже хорошо, что я наступил на гвоздь – если бы я не заметил эту злополучную доску, мелкий, который любит с истошными воплями бегать по двору, наверняка бы на неё наступил, а то и упал. А со мной ничего не случится, на мне все как на собаке заживает.

– Вася, иди вымойся, у тебя лицо все жёлтое, – сказала мама, продолжая лепить что-то из теста, – и Женю с собой возьми, а то он скоро сам будет похож на пирог, – она кивнула на перемазанного мукой с ног до головы мелкого.

Я тут же вспомнил о липких разводах яйца на лбу и щеках и передёрнулся от колючего ощущения стянутости кожи. Я оперся о стол и осторожно встал, стараясь не наступать на раненую ногу.

– Мам, я сам баню затоплю.

Сейчас корове сена натаскаю и затоплю.

Мама пристально посмотрела на меня, забыв о своих пирогах.

– Точно? А как же твоё… – она вдруг смутилась, но попыталась беззаботно улыбнуться. – Я и сама смогу, сейчас только со стряпней закончу.

Я хмуро посмотрел на свою ногу, понимая, что мама сейчас деликатно пропустила слово «невезение»:

– Ничего хуже со мной сегодня уже не случится. Сам затоплю, – буркнул я. – Женька, пошли, будешь мне помогать.