Колокола

Народ там был бедный и не мог завести себе другого колокола; искали по всему озеру, но колокола так и не нашли. Однако было одно существо, которое нашло след колокола: это была маленькая Лиза, дочь церковного сторожа, ей было всего шесть лет. Ее отец жил на берегу озера, и летом Лизе часто случалось, забравшись в отцовскую лодку, выезжать ранним воскресным утром на середину озера; и вот тогда-то ей казалось, что со дна до нее доносится колокольный звон. Об этом она говорила, возвратясь домой, но взрослые только улыбались на ее детскую болтовню.

Раз в середине лета, рано поутру, когда солнце только стало показываться из-за темного соснового леса на противоположном берегу озера, Лиза, которая, по обыкновению, была на озере в своей лодке, опять услыхала звон колокола, но яснее, чем когда-либо. Когда ее отец, по ее просьбе, выехал с другими помощниками на озеро, то они действительно нашли и вытащили колокол, который и был ко всеобщей радости водружен на новоотстроенной колокольне. С тех пор его звон стал раздаваться еще яснее и звучнее прежнего. Но яснее и прекраснее всего раздается его звон, когда умирает добрый человек; ведь у колоколов есть также сердце, хотя оно и из металла: они радуются вместе с ангелами Божьими, когда небо обретает новую душу.

Маленький колокол имел также свою историю, хотя и не такую удивительную. Когда окончилась война, народ опять стал собираться в старой церкви, но не было колокола, который призывал бы их к молитве, потому что в то время большой колокол еще лежал на дне озера всеми забытый.

Откуда взять денег для нового колокола? Поселяне стояли да раздумывали, почесывая за ухом, что у нас всегда принято делать, когда надо основательно обдумать какое-нибудь серьезное дело. Но женщины и девушки знали, что делать. Они принялись прясть и ткать. Прялки жужжали день и ночь, и день и ночь челн, как стрела, летал через тонкую основу. Таким образом наработали они несколько сотен локтей[1 - Локоть равен приблизительно 3/4 арш. ] тончайшего полотна и думали, что этого-то уж наверное хватит на покупку нового колокола. Бедные! Они не знали, что металл дорог, а мастер, пожалуй, и еще дороже. Когда они предложили свое полотно мастеру в Стокгольме, то он давал им в обмен обеденный колокол, точь-в-точь такой, в который обыкновенно звонят на кораблях, когда каша подана и краснощекий повар, вооруженный большой ложкой, стоит в дверях кухни.