Есть совпадение

Прежде чем успеваю сделать что-то глупое, например, заплакать на виду у нескольких десятков пассажиров парома, трое братьев набрасываются на меня: меня расплющивает от двух объятий и передергивает от облизывания, любезно предоставленного Ашером.

Я вытираю лицо рукавом, раздаю всем подзатыльников, и они втроем уходят обратно к машине, рыча и шипя, включив свои образы монстров, как делают всякий раз, когда я взъерошу им волосы. Папа следует за ними, пока монстрики не плюхнулись с уступа в Пьюджет-Саунд, а мама обнимает меня в последний раз.

– Через несколько дней мы уезжаем к твоему дяде в Портленд, но мы пробудем там всего неделю, – напоминает она. – Если вдруг тебе что-нибудь понадобится, дай нам знать.

Я обнимаю ее в ответ, чувствуя себя куда большим монстром, чем все три брата вместе взятые.

Поездка на пароме недолгая: мы плывем к лагерю Рейнольдс, расположенному на берегу одного из островов, которые окружают Сиэтл и лежат за его пределами. Я уже на грани того, чтобы окунуться в надвигающуюся панику, но смотрю в окно и передо мной предстает ясный день, в кои-то веки можно разглядеть гору Рейнир во всей ее красе, встающую вдалеке за чертой города.

Наш город настолько туманный, что чертова гора стала моей недостижимой целью. Я вытаскиваю Китти, радуясь, что взяла длиннофокусный объектив, и собираюсь направиться к передней части парома, когда…

– Эбби?

Понимаю кто это еще до того, как поворачиваюсь, еще до того, как мой мозг невольно произносит его имя.

Все становится ясно по двум сигналам: тому, что проносится в моем животе, и тому, что пробегает вдоль позвоночника, по секундной борьбе моего тела с самим собой, которую я привыкла ощущать каждый раз, когда он застает меня врасплох.

Но это даже не удивление. Это чувство проскочило мимо удивления и перешло прямо к «что за херня происходит».

– Лео?

Я не видела его несколько дней, что, к сожалению, только усилило те черты в нем, которые я старательно пыталась не замечать. Он отрастил волосы, слишком короткие, чтобы заправить их за ухо, но достаточно длинные, чтобы мои пальцы содрогались от желания их потрогать.

Солнце проникает через окно парома, освещая его янтарные глаза. Он улыбается, излучая всем телом улыбку.

– Что ты здесь делаешь? – спрашивает он.

Прежде чем успеваю спросить, что он здесь делает, чувство вины, которым я была окутана, дополняется новым слоем еще большей вины.

А дело вот в чем: я ничего не рассказала Лео.