Темное пророчество

Даже не верилось, что такими маленькими конечностями домовые могли поднимать вдвое более тяжелые вещи, чем человек.

Фич снял шляпу, обнажив жесткие волосы цвета соломы, слегка поклонился:

– Знаю я, Битали по имени Кро, мыслями мы ныне едины. Кровь твоя нам ведома, а человеку твоего рода-племени не верить никак нельзя. Об том нам отцами и дедами завещано. Быть на том нашему уговору. Не на счете-пересчете, а на совести. На сем наш народ тебя за пир благодарит и службой тебе кланяется.

Домовые все как один поклонились.

Правда, шляпы более никто не снял.

– Тогда мешать вам не буду… – Битали тоже слегка склонил голову, выдернул палочку и выскочил в коридор. Крепко зажмурил глаза, которые уже начали слезиться от неудобного состояния.

– Что, не пришли? – кинулись к нему Надодух и Генриетта.

– Пришли, – кивнул Кро.

– Отказались служить?

– Да все отлично прошло! – мотнул головой Битали. – Уговорились мы с домовыми. Что, и прослезиться теперь нельзя?

– Экий ты чувствительный, – рассмеявшись, хлопнул его по плечу недоморф.

– Молодец! – Генриетта обняла Битали и коротко, одним лишь прикосновением, поцеловала в губы.

В душе молодого человека опять колыхнулось приятное сладостное воспоминание и почти сразу растворилось под гнетом тревожных мыслей:

– Интересно, как там с молоком получается? Может, проверить?

– Нет, – чуть отстранившись, девушка положила указательный палец ему на губы. – Для тебя сейчас самое важное – вовремя провести обряд корсовинга.

Да, Надодух? – обернулась она за поддержкой к недоморфу.

– Правильно, – согласился тот. – Пошли в парк. Будет обидно, если после стольких стараний ты на целый год останешься без посвящения.

Пятикурсники спустились на первый этаж, обогнули двор, мимо колодца вышли наружу и повернули к парку. Через несколько минут оказались перед плотной живой стеной, сплетенной из шипастых ветвей акации. Недоморф, остановившись за приметной глинистой проплешиной, первым отвел ветки и нырнул вперед.

Битали пропустил Генриетту и тоже скользнул в низкий тенистый лаз в полтора десятка шагов длиной, ведущий к окруженной розами поляне.

Недоморф тут же повернул к ивам в центре поляны и с разбегу прыгнул в одну из крон, закачался на ветвях. Деревья, выращенные в форме кресел и постели с балдахином, были его гордостью.

– Мечтал об этом с самого утра! – раскинув руки, счастливо пробормотал он.