Король-волк

– А Джаннер где-то там, – сказала она.

Кальмар никогда не видел её такой расстроенной. Обычно Ния перед лицом опасности сохраняла спокойствие, но теперь ей было не просто страшно – она злилась на себя:

– С ума сойти, я позволила отвезти Джаннера в лес! Нельзя было выпускать его из виду! Это я во всём виновата!

– Мама, – сказала Лили, – виноват Наг, а не ты. Кальмар прав – Джаннеру, наверное, сейчас лучше, чем нам всем.

Ния закрыла лицо руками и покачала головой.

– Мы сидим в подвале, окружённые чудовищами, – продолжала Лили.

– Лучше бы нас тоже усыпили и отвезли в лес, – подхватил Кальмар.

– Пожалуйста, в следующий раз отвезите в лес нас всех, – с улыбкой попросила Лили, и Ния засмеялась сквозь слёзы.

Радрик протолкался сквозь толпу. Он был покрыт потом и кровью – к счастью, чужой.

– Вы все целы?

– Да. Спасибо, – ответила Ния, не глядя на него.

Радрик смущённо кивнул и отошёл. Кальмар и Лили посмотрели ему вслед и печально переглянулись.

– Как выразился Эрваль из замечательной сказки Кварва Клуджа «Побег из бельчатника»: «Мы, кажется, в ловушке?» – спросил Оскар, лавируя в толпе – как всегда, с Первой книгой под мышкой. На щеке у него алели три царапины от когтей.

– Похоже, что так, – кивнул Кальмар. – Снаружи я чую Клыков. Их так много, что и не сосчитаешь.

И людей в зале он тоже чуял. Их тоже было много – лощинцев, которые не сумели спастись. Они погибли ради него и Лили.

Через несколько минут один из воинов Радрика передал приказ всем устроиться на отдых. Нии сообщили, что для Ветрокрылов есть отдельное помещение, и они пошли вслед за вестником по длинным тёмным коридорам, мимо камер, где перевязывали раненых, а здоровые спорили, что делать дальше. Воин проводил Ветрокрылов в свободную камеру, поклонился и встал на страже у двери. Кальмар и Лили сели на пол рядом с Нией, а Оскар принялся расхаживать туда-сюда.

Лили положила голову брату на плечо и поднесла к губам свистоарфу, но играть не стала. Кальмар знал, что девочка думает о Джаннере. Он не мог этого объяснить, однако не сомневался, что брат жив.

А ещё его сильно тревожила мысль, пробуждённая запахом Нюхла, спятившего Клыка.