Король-Рысь

Народ съезжался из многих весьма отдалённых мест, чтобы поглазеть на дивный дворец да на красоту королевской дочери – принцессы Грёзы, слухи о которой доходили аж за седьмое море. Поэтому страна процветала, народ богател и жил вольготно и спокойно.

Шут шёл, то задирая девиц, притворно краснеющих от его шуток, то насмехаясь над каким-нибудь недотёпой-крестьянином, который, в ужасе от многолюдия, крепко прижимал к себе мешок с нехитрым скарбом и стремился сжаться во что-нибудь маленькое и неприметное, например в какую-нибудь букашечку или козявочку.

Наконец Шут нашёл достойный предмет своего сегодняшнего «выступления» – недалеко от него стояла, прислонившись к старой телеге, безобразная старуха. Из-под ее потрёпанного платка выбивались седые косматые патлы. Глаз не было видно, но крючковатый нос сильно выдавался вперёд. Одежда изрядно поношена, старый плащ, наброшенный на плечи, давно вытерся от времени.

– Бабуля, – крикнул Шут громко, – тебе помочь? Что ты тут стоишь, бедолажная? Тебе, небось, к королю надо?

Старуха посмотрела на него исподлобья и молча кивнула.

Шут обрадовался. Толпа заинтересованно загомонила и придвинулась ближе. Народ понял, что ожидается представление. Шута хорошо знали.

– Так, давай сюда белы рученьки, – запричитал Шут, – я провожу. Вон, господа королевские стражники тебя пропустят. Ты, наверное, важная особа, сразу видно. Дорогу госпоже побирушке, остолопы!

В толпе раздались смешки. Даже стражники слегка улыбнулись в усы, стараясь сохранить серьёзный вид.

– Что ж ты не идёшь? – надрывался Шут. – Король Лималот XIII все очи себе проглядел, все уши себе вытянул по-слоновьи, тебя ищущи, да не слышащи.

Смешки в толпе стали громче.

– Как тебя величать прикажешь, свет ясный, надёжа государева? Ты, верно, царская сваха? Пришла принцессу Грёзу за заморского принца сватать?

Простой люд уже просто покатывался от хохота, держась за животы.

Старуха утвердительно закивала головой и пристально посмотрела на Шута. Тот, словно не замечая, продолжил:

– Или, может, ты великая колдунья, призванная государем нашим, чтобы чирей его излечить на срамном месте?

Зеваки громко ржали, иногда заваливаясь на соседей в поисках опоры и тыча в старуху пальцем.

Тут старуха выпрямилась и сняла капюшон с головы. Все ахнули и попятились. Прямо на Шута уставились пронзительные кроваво-красные зрачки глаз, криво посаженных на черепе, очевидно по недоразумению обтянутом иссохшей пергаментно-жёлтой кожей.