Костыль-нога

А когда мы сели в автобус и проехали пару остановок, к нам стали подсаживаться люди из других поселков. То ли они правда были не в курсах, то ли так вредничали, но скоро на меня таращился весь автобус. Две тетки в хвосте громко обсуждали – сам Пашка сделал такую куклу (меня) или отец помог. Ясность внесла одна старушонка. Она от души треснула меня клюкой и потребовала, чтобы Пашка «не ставил дрова на сиденье», тут, дескать, людям места мало. Тогда я повернулся и объяснил ей, что я не дрова и был готов сам освободить ей сиденье, но только до того, как она огрела меня своей клюкой.

Теперь же пусть едет, где хочет, я не собираюсь поощрять ее хамство.

Еще пару секунд бабулька хлопала глазами и трогала меня за нос. Я уже начал подумывать, а не высморкаться ли в ее бесцеремонные пальцы, как бабулька вдруг заголосила:

– Убивають! Дров говорящих понаделали, шоб им пусто было! – Она постучала меня кулаком по лбу и для доходчивости повторила: – Убивають!

Спорить было бесполезно, ехать дальше – невозможно.

Пашка-дурак начал что-то объяснять старушонке насчет Костыль-ноги. Старуха послушала несколько секунд, а потом еще больше разошлась:

– Дразнисси?!

– Не дразнюсь, – пытался внести ясность Пашка, – а объясняю...

– Сам костяная нога! – бабка пнула Пашку по деревянной ноге, услышала деревянный звук и на секунду замерла. Потом она беззастенчиво задрала Пашке штанину и снова заголосила: – Убивають!

В обморок она не упала (а жаль, хоть помолчала бы минутку), но лицо у нее было такое, что стало ясно: домой к внукам она сегодня не поедет, будет носиться по лесу, петь «Марсельезу» или варить кашу из портянок.

В общем, крышу бабке снесло, и она выдала пятиминутный монолог на тему: «В мое время дрова не грубили старшим, а скромно лежали на траве, как в скороговорке». Скороговорку она тоже пыталась произнести, но у нее не получилось. Короче, из автобуса нас высадили всех троих.

– Доигрались, шпана! – победно выдала бабулька и почапала в свою сторону, опираясь на Костыль.

Я как увидел этот Костыль, так все ей простил. И Пашка тоже. Опомнился он первым и ломанул за старухой:

– Бабушка! Подождите!

– Вы далеко живете? – подключился я. – Может быть, вас проводить?

Момент был уязвимый, и угораздило меня ляпнуть: «Может быть», уж говорил бы сразу: «Мы вас проводим!» Теперь у бабульки есть выбор, вдруг скажет «Нет», и мы не узнаем, кто она и куда потащила Костыль-ногу.