Страха.net

Лежа в пастели, Шурик ощутил, что что-то не так, как обычно. Чего-то не хватает. Но чего? Это зудящее ощущение несоответствия, заставило его оправиться ото сна быстрее обычного, лишив нескольких привычных минут дремоты.

С тех пор, как Шурик стал жить с бабушкой, его утро всегда проходило по привычному сценарию. Но сегодня чего-то не хватало. А чего, Шурик понял только тогда, когда вошёл на кухню. На столе не было привычного завтрака, заботливо приготовленного Клавдией Ильиничной. Как, разумеется, и не было аромата домашней выпечки, который, доселе, сопровождал его каждое утро.

Вместо этого, кухню наполнял непривычный запах кофе с молоком. Клавдия Ильинична сидела за столом с газетой в руках и потягивала напиток с большой кружки. – Привет, ба! А где… – парень сделал паузу, в надежде, что бабушка поймет его недоумение, – но его предположение не оправдалось. – Баб, где завтрак? Я в институт опаздываю!

Клавдия Ильинична посмотрела на внука так, будто он спросил у неё что-то непривычное или даже неприличное.

 – Сделай себе бутерброд, – странно ухмыльнувшись, ответила она. – Ты же помнишь, где холодильник? Сашка кивнул и после паузы, вызванной нескрываемым недоумением, открыл дверцу. Найдя подходящие продукты, он стал творить себе завтрак, то и дело, косясь на бабушку.

Клавдия Ильинична, горячо любя художественную литературу, крайне редко брала в руки прессу, и уж точно никогда не пила кофе, даже с молоком. Шурик даже хотел, отодвинув газету, посмотреть на лицо женщины, сидящей за столом.

Но вовремя опомнился: «Саня, не сходи с ума!» – уговаривал он себя. «Ведь бабушка, тоже человек, и у нее, как и у всякого, могут меняться вкусы».

Жуя собственноручно приготовленный бутерброд и запивая его чаем, он вдруг понял, что хлеб, который ест, черный. Его бабушка никогда не покупала черный хлеб. Для нее съедобным был только белый, а черный был чуть ли не гастрономическим оскорблением. По своему разумению она считала, что чем хлеб белее, тем он лучше. – Ба, а откуда у нас черный хлеб? Ты же его никогда не покупаешь – жуя и стараясь принять наиболее непринужденный вид, спросил внук.

– Раньше не покупала, а теперь покупаю. Он, Санечка, очень полезный. Да и калорий в нем меньше.

Шурик поперхнулся. Для бабули он всегда был Шуриком, иногда Шурой, но никогда она не называла его Санечкой. – Не болтай, когда ешь, – сухо сказала некогда заботливая бабуля, не отрывая взгляд от газеты. – Ладно, ба, я побежал – сказал парень, на ходу допивая чай.