Кот Один и королева гоблинов

Один, как ни странно, не стал оказывать сопротивление, и на мгновение мне даже показалось, будто он заурчал.

Глава 3

Петра, как я опасался, вернулась в кровать, тем самым обрекая меня на звонок в дверь. Родители, как ни странно, не пригвоздили меня к калитке в наказание: дело в том, что моя сестра так их замучила всей этой вознёй вокруг Одина, что факт моего выхода из дома среди ночи отошёл на второй план, и всё внимание забрало на себя возвращение кота. К тому же, хоть я иногда и говорю гадости о сестре, когда она увидела своего, то есть, простите, МОЕГО кота, то так разрыдалась от счастья, что я чуть сам не заплакал вместе с ней.

– Я знала, что ты вернёшься к моему дню рождения! – крикнула она и обрушилась на него с мощностью цунами, обнимая, гладя, лаская и лохматя его от хвоста до кончика носа.

Это была такая трогательная сцена, что хотя кот и был грязнее бесплатного туалета на автозаправке, Петра сумела добиться разрешения спать с ним в обнимку всю ночь напролёт.

Но сначала мы дезинфицировали глубокую рану на спине, которую нанёс ему тёмный гоблин, и накрыли её стерильной марлей, а более серьёзные лечебные процедуры отложили на следующий день.

У меня в голове роилась куча вопросов: что это были за гоблины? Чего они хотели от Верчи? И главное: как Одину удалось вернуться?

Я вздохнул и пожелал всем спокойной ночи: для ответов придёт время завтра.

Я заснул таким глубоким сном, как в тот раз, когда в одиночку съел целый штрудель.

Когда я проснулся, лил сильный дождь, окутавший дом влажным ватным коконом. Я обнаружил Одина свернувшимся клубком на своём троне, словно он не король, а малыш в короне. Моя сестра, усевшись рядом, гладила его, не спуская с кота своих глаз-сердечек.

Внезапно кот поднял заднюю лапу и принялся чесать себе ухо. По счастью, Петра молниеносно убрала руку: Один так яростно зачесался, что она могла остаться по меньшей мере без пальца.

Надо признать: иногда мне бывает трудно поверить, что в этом небольшом пушистом существе содержится сущность великого скандинавского бога поэзии и войны.

– Один, нам надо поговорить, – сказал я, падая на диван. – С глазу на глаз.