Кот Сократ. Невероятные истории

– Ладно, – нахмурилась девочка, – пусть будет Сократом, я его всё равно уже люблю.

– Вот и замечательно! – улыбнулась мама и обняла Катю.

Ну что ж, Сократ так Сократ. Не мог же я им возразить. Назови они меня каким-нибудь Мурзиком, никуда бы я не делся. Так бы и ходил Мурзилкой.

Как я потом убедился, Димка был прав, когда говорил насчёт важности имени. Вот поэтому я и стал мыслителем. Все домочадцы так и звали меня потом: «Философ ты наш!»

Жил и рос я, надо вам признаться, как в раю. Спал на кровати либо у Димы, либо у Кати, они меня по очереди забирали к себе.

Хотя и у меня была собственная «кровать», которую вместе со всякими мисками, чашками и щётками для расчёсывания родители купили на следующий день, но я в ней практически не спал. Разве что иногда, когда уставал от всяких тисканий и поглаживаний.

Однако, чтобы спать с детьми, мне приходилось терпеть уйму всяких гигиенических процедур. Как же я их ненавидел, особенно душ. Бр-р! После него следовали вычёсывания, подстригание когтей и прочая ерунда.

До чего же люди любят издеваться над своими питомцами! Они почему-то думают, что нам это нравится. А между тем удовольствие я получаю от вкусного корма, от мяса или, например, когда сам поймаю птичку и съем её… Ну или когда мне чешут за ухом. Вот вам нравится запах шампуня, а нас, котов, от него воротит.

Однажды, после очередной водной экзекуции, я часа два не мог есть, кусок в горло не лез. Стои?т запах шампуня в носу, и хоть ты тресни, даже кажется, что еда им пахнет.

Признаюсь, однажды я прокрался в ванную и опрокинул бутылку с этой отравой, благо она оказалась открытой. Шампунь разлился по полу. Я уж было подумал, что навсегда избавился от этого ненавистного запаха. Глупый кот! Недолго же я радовался. Уже на следующий день появился новый флакон, только теперь его стали прятать в шкафу, куда мне не добраться. И хранили его как зеницу ока, за семью печатями.

Больше всех в семье меня любила Катя. Что бы я ни натворил, она смеялась, верещала от восторга и потакала всем моим прихотям.

Даже разрешала есть вместе с собой в кровати. Это был единственный человек, который не ругал меня, когда я висел на шторах. Боже мой, грешен! Сколько же я их порвал! А сколько поломал жалюзи! Я ведь думал, что на них, как и на шторах, можно висеть. Разбежался, запрыгнул, а они возьми да и прогнись под моим весом. Я хоть и маленький тогда был, но всё-таки жалюзи меня не выдерживали.