Котовасия. Дорога домой

Расплылась, словно облако, и давай облизывать «малыша»:

– Ох, такой худенький стал. Совсем тебе тяжко тут.

– Ну ма-а-а-ам, все же смотрят, – еле отвертелся Багет и с надуманным важным делом выскочил на улицу.

А Маркиза решила устроиться в кресле. Да, у нас тут большие кресла и диван огромный. Мы, конечно, как можем стараемся сохранять всё в опрятном состоянии, но сами понимаете. Когти чешутся порой внезапно, и тут, как ни крути, диван – штука для того и придуманная, чтобы котам удовольствие доставлять.

Федька притаился, я не успел и слова вымолвить, а Маркиза прыг – и в кресло. Да не в то, которое рядышком стояло, а в другое, подле окна. А там… И тут началось.

– Мр-р-р-р-р, – вскочила на дыбы Маркиза, позабыв о правилах этикета. – Да я, чтоб тебя! Что за подстава такая?! Ах вы, коты безмозглые! Да я, да я!!!

– Да ты Соню чуть не раздавила, – подбежал Бродяга к креслу.

Маркиза уже сидела на шкафу и яростно сверкала глазами. В комнату вбежали Валентина и маман, Нельсон удивлённо уставился на немую сцену.

В этот момент Маркиза то ли случайно, то ли специально скинула со шкафа ящик с цветочными горшками. Треск, стук, маман хватается за голову, а Валентина за сердце и плюхается на диван. Федька от неожиданности взметнулся по шторам на карниз, а я просто юркнул под диван. Сами понимаете, сейчас начнутся разборки из разряда «кто виноват и что делать». И получит каждый.

Но всё обошлось. Маман приказала Маркизе немедленно спуститься. Та, потупившись, побрела в кошачью сумку.

– Пожалуй, повидались, и хватит. Мы уходим, – объявила маман и быстро удалилась.

Нельсон, подпрыгивая на тонких лапках и виляя хвостом, побежал следом, лишь бросив на прощание:

– Круто у вас! Пять минут в доме – и так весело! Покеды, ещё увидимся.

Про какие кеды он, я не понял, но вот Соню было жалко. Чтоб вы понимали, Маркиза сейчас как пять таких ёжиков. Не обижайтесь, дамы, но вот мне всегда было интересно, почему кому-то худому не зазорно сказать, желательно сделав при этом сочувствующее лицо: «Какой худенький…» А когда кто-то непомерно, можно сказать даже слишком толстый, скажешь ему, допустим: «Какой ты жирненький!» – и обиды не избежать.

Отвлёкся я. Так вот, хорошо, что Соня наша, ежиха, спит днём. Так она почти ничего не почувствовала. Только фыркнула разок и снова задрыхла.