Смерть заберет с собой осень

– Хм-м… – Незнакомец сел на моё рабочее кресло, подхватывая со стола словарь и без особого интереса листая его пожелтевшие страницы. – Что-нибудь слышал про Юки-онну?

Всё так же вглядываясь в плотно закрытую дверцу шкафа, я неуверенно кивнул. Не потому, что не знал мифологию, поскольку этот образ был не то чтобы сильно популярным, но известным, а из-за взаимосвязи с ним. Юки-онна[8 - Онна, отоко, хито – с японского «женщина», «мужчина» и «человек».] – женский снежный дух, а никак не мужской.

Только из-за затянувшегося молчания я озвучил ему эти мысли.

– Всегда находил вас, людей, забавными и наивными. – Он отложил словарь в сторону и подкатился на кресле поближе ко мне. – Я не ёкай[9 - Ёкай – сверхъестественное существо в японской мифологии.] и не юрэй[10 - Юрэй – призрак в японской мифологии.], лишь бесполый сгусток энергии, вынужденный обитать в пределах существующего мира.

– Как заключённый?

– Как заключённый, – кивнул он.

– Звучит… обречённо, – пробормотал я, наконец решившись повернуться к нему.

Глаза незнакомца даже в полутьме сверкали, точно холодный лунный свет отражался на искристом снегу, играя переливами и красками. – Тогда почему же Юки-онна, а не Юки-отоко или Юки-хито?

Уголки его бескровных губ поползли вверх. Он откинулся на спинку кресла, запуская руку в свои серебристые волосы, которые сейчас действительно напоминали мне о первом снеге.

– Если бы я только знал. – Он удивлённо вскинул брови.

Поставив пустую коробочку из-под сока на прикроватную тумбу, я нелепо начал разворачиваться лицом к парню, вжимаясь спиной в прохладную стену.

Подтянув колени к груди и обхватив их руками, я поставил на них свой подбородок, продолжая всматриваться в его бледное лицо. В какой-то момент мне почудилось, что оно становится полупрозрачным.

– Тогда почему же вы стали мужчиной? – Вопрос сам сорвался с губ.

– Хороший вопрос. – Кончики его губ дрогнули в подобии улыбки. – Просто стало… скучно.

Он произнёс это слишком спокойно, словно выбор стать кем-то новым и не выбор вовсе.

Мне, как человеку довольно тревожному, мало была знакома «скука» в том понимании, о котором говорил незнакомец. У меня не было и крупицы той вечности, что расстилалась у его ног.

– Вот оно что… – Я понимающе кивнул, но скорбь тенью легла на моё лицо.

– Да, в последнее время мне нравится именно этот облик – привычка, не более того.

– А почему вы выбрали меня? – Сердце тревожно сжалось, и я невольно задержал дыхание.