Смерть заберет с собой осень

От напряжения я подался немного вперёд и сразу же в испуге выпрямился, когда заметил расползающуюся паутинку трещин на его бледной коже. Сидя передо мной в этой душной комнате, он напомнил мне сломанную фарфоровую куклу, которую бросили и забыли, оставив покрываться слоем пыли. И сейчас я чувствовал себя несмышлёным ребёнком, которому она попалась в руки: я не понимал, что мне следовало с ней делать, но чётко осознавал, что если она и вправду сможет скрасить моё одиночество, то это было тем самым, чего я так давно хотел.

Подарком уж самой судьбы или нелепым стечением обстоятельств – неважно. Пусть даже спасательным кругом в бушующем море, где нет шанса на спасение. Наша встреча дарила столь желанное чувство, словно я не был одинок.

– Юки-сан… – Мой голос дрогнул, когда трещины расширились и вскоре несколько больших и маленьких кусочков, так похожих на осколки, упали на пол.

– Не переживай. – Он мягко улыбнулся. – Это всего лишь способность А-тян. Своего рода иллюзия, не более того.

– А, – выдохнул я, глядя в бездонную чёрную дыру в его груди.

 – А-а-а… – Тут до меня дошёл смысл происходящего, и я не смог удержаться и горько ухмыльнулся: – Вот оно что!

– А теперь, Акира-кун, твоя очередь показать, где твоя самая глубокая рана.

Я, как и Юки-сан, приложил руку к сердцу, но ничего не почувствовал. Всё моё тело изнывало от боли: мои бескровные пальцы, усыпанные точками от игл, желудок, который скручивало временами с такой силой, словно в меня запихивали блендер, как и другие органы, которые постепенно умирали, предварительно испытывая меня на прочность, чтобы я не смел забывать о своей смертности.

Но всё это было не то.

Боль физическая никогда не шла в сравнение с душевной. Так много вокруг было тех, кто был обречён, как и я, но у них хватало смелости улыбаться сквозь боль и нести в этот мир радость, заражая всех вокруг своим ослепительным оптимизмом. Каждый раз, когда я встречался с такими ребятами, меня начинало тошнить от самого себя. Я так часто задавался вопросом: «Почему я не могу дожить свой остаток в счастье, как они?», что совершенно потерял смысл этих слов.

Для чего? Для чего мне бороться? Неужели ради нескольких лишних месяцев под этим небом, которые я всё равно провёл бы в жалком состоянии овоща? Я искренне не понимал, и мне было страшно.

Зато я чётко осознавал, что главная моя рана, та самая, которая не давала вздохнуть свободно, находилась исключительно в моей голове – в мыслях, очерняющих реальность вокруг.

– Тут.