Кошачья жизнь Олега Матвеева

Не договорив, он вдруг вскочил на четыре лапы, потом оторвал правую от дощатого пола и замер, словно в приветственном салюте. Умяка и все двадцать или тридцать представителей семейства кошачьих, сидевшие справа и слева от Олега, сделали то же самое. Стремительной побежкой в столовую вошел командор Фэйтл. Он быстро отсалютовал собранию, молча опустился перед низким помостом, заменявшим стол, и принялся за еду. Прочие последовали его примеру. Пережевывая свой кусок, Олег не мог не отметить, что настроение собравшихся в столовой неожиданно изменилось.

По примеру начальника все стали собранны и сосредоточенны, даже Пу умолк и преисполнился собственного достоинства. Очевидно, командора здесь уважали, если не чтили.

«А с виду – обычный черный котяра, не крупнее прочих. Умяка умял бы его с одного укуса».

Без пушиной трескотни мальчик быстро заскучал. Ему, впервые оказавшемуся вдалеке от родителей, да еще в столь необычном, прямо-таки неправдоподобном обществе, хотелось узнать все и обо всем.

Наконец, Олег набрался храбрости:

– Скажите,– обратился он к Фэйтлу и десятки глаз, оторвавшись от мяса и рыбы, устремились в его сторону,– а этот лес Муррариу и вправду такой страшный? Мне кажется там вполне обыкновенное болото…

Командор положил себе когтистой лапой кусок копченой свинины и поднял голову.

– Обыкновенное болото? Ну да. Все болота в общем-то обыкновенные, даже малярийные джунгли Суринама и мангровые заросли Борнео. Муррариу тоже вполне обычный заболоченный сосновый лес.

И он ничем не отличается от других заболоченных сосновых лесов. Кроме четырнадцати тысяч гоблинов, разумеется.

– Четырнадцати тысяч?

– Вроде того. Если, конечно, Пу с Умякой не обсчитались.

Пу сердито фыркнул – сама мысль об этом была для него оскорбительна.

– Четырнадцать тысяч? Но почему тогда я не видел ни одного из них?

– Потому что гоблины, молодой человек, не такие уж дураки. С тех пор, как у людей появились дробовики, многозарядные карабины, картечь и ракетницы, они предпочитают не связываться с вашим народом.

А если нападают – то только в полной уверенности, что не упустят добычу ни живой, ни мертвой. Они ни за что не показались бы на открытом месте, когда весь лес полон грибниками и туристами, тем более засветло. Но останься ты один в лесу ночью… Четырнадцать тысяч ты бы, конечно, не увидел, но полдюжины – наверняка. Боюсь только, очень ненадолго.

И Фэйтл снова принялся за копченую свинину.