Кошки следов не оставляют, или Подозреваются все!

По её виду будет ясно, что мы попали в цель. Ну а потом уж будем действовать по обстановке.

Уроки начались, а мы всё не решались проверить свою первую версию.

На последней перемене видим: Маргоша из учительской выходит, но не одна, а со своей любимой Мальвиной. Конечно, при свидетелях человек себя по-другому поведёт, более сдержанно. Но, с другой стороны, Мальвина ведь её подружка и, конечно, в курсе всего. Так что даже лучше. Можно будет по ним обеим выводы делать.

Договорились мы, что я за Маргошей наблюдаю, а Пашка за Мальвиной.

А потом будем сравнивать их поведение.

Подходим мы к ним, я и говорю:

– Маргарита Фёдоровна, у вас ничего не пропадало? Ну, никто у вас ничего такого не утаскивал?

Говорю и сам понимаю, что чушь какую-то несу, а остановиться не могу – от волнения, наверное. Пашка в Мальвину вперился, чтобы не пропустить её реакцию, а сам меня кулаком в бок толкает – думает, что незаметно.

Училки переглянулись. Маргоша спрашивает:

– Витя, что ты имеешь в виду?

– А вот! – лезу я в карман, достаю бабулину карту и протягиваю: – Это разве не ваша?

Маргоша сделала очень удивлённое лицо – даже брови подняла.

Если у человека пропадает карта, а ему её протягивают, он должен обрадоваться и быстро схватить её. А она ни капли не обрадовалась:

– Вообще-то, у меня ничего такого не пропадало, но покажи, пожалуйста.

Я понял, что наша версия провалилась, но поздно. Можно было, конечно, просто убежать, но мы же с Пашкой об этом не договаривались.

Если я неожиданно удеру, а он останется, его начнут выспрашивать, и ему одному придётся отдуваться. Поэтому я не убежал. Так и стою с протянутой рукой.

Маргоша хотела взять карту, а я пальцы сжал и не отдаю. Но тут уж ей, видимо, интересно стало, потому что она потянула сильнее, и карта оказалась у неё в руке.

Маргоша стала её рассматривать, а Мальвина подвинулась поближе, чтобы и ей было видно.

– Виктор, здесь написано «Рыжов Юрий».

Это ведь твой папа? – Маргоша начала прямо сверлить меня глазами.

– Угу.

Я почувствовал, что у меня краснеют уши. Вечно они меня выдают. У всех уши как уши, а мои чуть что сразу как два рака варёных становятся.

– Так почему же ты решил, что карта твоего папы – моя? Это очень странное предположение. Объяснись.

– Ну, она же всё равно просроченная, давайте я её просто выброшу, – говорю, а во рту всё пересохло.