Кошмарная тётушка

Как тетя могла так бесчувственно относиться к родному брату и его жене – маме и папе Стеллы! Не секрет, конечно, что Альберта терпеть не могла лорда и леди Саксби – хотя они-то всегда были к ней очень добры. Они даже выделили ей отдельное крыло в Саксби-холле: а ведь без Честера она оказалась бы на улице, поскольку все свои деньги (как и немалую часть денег своего брата) попросту растранжирила. И тем не менее она ни разу не поблагодарила его и вообще не сказала ему ни единого доброго слова.

Как ни мала была Стелла, а уже успела заметить, до чего безобразно ее тетя вела себя по отношению к папе.

Когда он что-нибудь говорил, она издевательски закатывала глаза, а в ответ на его улыбку лишь фыркала. Когда у кого-нибудь из членов семьи был день рождения, Альберта запиралась в своей теплице, расположенной в самом конце длинной, полого спускающейся с холма лужайки. Стеклянные стенки теплицы она покрасила черной краской. Стелле казалось, что это как-то противоречит самой идеи теплицы, потому что теперь туда совсем не проникал свет. Кто слышал о растениях, способных расти в полной темноте? Но что бы Альберта там ни прятала, это было надежно скрыто от любопытных глаз.

– Так я все это время пролежала в коме? – спросила наконец Стелла, когда рыдания ее начали утихать.

– Ага. Несколько месяцев. Ты здорово треснулась головой в автомобиле, и тебя увезли в больницу на «Скорой помощи». Врачи и медсестры делали для тебя все возможное – ну и я, конечно, звонила чуть ли не каждый час, справляясь о здоровье моей единственной племяшечки-таракашечки.

Ах, как я волновалась, что тебе станет хуже!

– Но если я переломала все кости, то почему сейчас не в больнице? – спросила девочка.

Тетя Альберта снова приложилась к трубке, что дало ей время немножко подумать.

– Потому, моя племяшечка-милашечка, что кто ж позаботится о тебе лучше меня? В этих больницах-шмольницах полным-полно всяких жутких-прежутких людей. Куда как лучше дома, в родной кроватке, под нашим с Вагнером присмотром.

Правда, Вагнер?

И она чмокнула сыча в клювик – за ней вообще водилась такая привычка. Стелле всегда было противно на это смотреть. Вот и сейчас девочка передернулась. Ну то есть насколько можно передернуться, когда ты с головы до пяток в бинтах.

– Вагнер так хорошо за тобой присматривал все эти месяцы. Как за своим собственным птенчиком, ха-ха-ха!

– То есть как это? – удивилась Стелла.

– Ну, пока ты была в коме, тебя было очень трудно кормить.