Крабат, или Легенды старой мельницы

Что ни потребует Мастер – выполняет без труда. Всё ладится, всё кипит в руках. Прошло то время, когда он валился с ног и едва добирался вечером до постели.

Крабат радуется. Трудно представить, как он выдерживал раньше. Что же ему помогло? Есть у него одна догадка. Как только они с Тондой остаются наедине, он решает спросить его об этом.

– Ты прав, – отвечает Тонда. – Пока у нас на лбу этот знак, мы можем работать без устали с утра до ночи. Целый год!

– А в другое время? Например, с ночи до утра?

– Нет! Тогда уж придётся надрываться.

Но хочу тебя успокоить, Крабат. Во-первых, не так уж часто нас поднимают по ночам. А во-вторых, это можно выдержать.

О пасхальной ночи и горе Тонды они больше не говорили. Но Крабат часто вспоминал его рассказ про Воршулу. И тут же ему на ум приходила Певунья, что запевала той ночью. Словно вновь звучал её нежный голос, плывущий в темноте из Шварцкольма. Это было удивительное, незнакомое чувство. Его хотелось забыть, но никак не удавалось.

Каждую пятницу после ужина подмастерья собирались у порога Чёрной комнаты и, превратившись в воронов, слетались на жердь.

Крабат с этим быстро свыкся. Всё шло своим чередом. Мас-тер зачитывал отрывок из Корактора, они повторяли – кто сколько запомнил. Мастер особенно не придирался.

Крабат изо всех сил старался не забыть, как изменить погоду, вызвать дождь, град, шаровую молнию, как заслониться от пули, как, выпорхнув из себя, стать невидимкой, а потом опять вернуться в свою оболочку.

Днём за работой и вечером перед сном он повторял заклинания – только бы не забыть. Теперь он был твёрдо уверен: человек, владеющий искусством искусств, властвует над другими. А ведь здорово иметь власть, хотя бы такую, как у Мастера. Так он думал тогда. Вот и старался изо всех сил.

Это случилось вскоре после Пасхи.

Мастер с фонарём в руке появился на пороге их чердака.

– За работу! Господин вот-вот прибудет! Быстрее!

Крабат от волнения никак не мог найти башмаки. Так босиком и ринулся за всеми во двор.

Ночь была тёмная, хоть глаз выколи, новый месяц только народился. Кто-то в сутолоке наступил деревянным башмаком Крабату на ногу, тот взвыл от боли:

– Эй, полегче, болван!

Но тут же кто-то зажал ему рот рукой.

– Ни слова! – услышал он шёпот Тонды.

Теперь Крабат заметил, что никто ещё не нарушил молчания. Какая работа их ожидала? Пожалуй, Крабат догадывался.

Вскоре подкатил Незнакомец с полыхающим петушиным пером.