Частица твоего сердца

– Ах, ты об этом? – Он пошевелил поврежденными пальцами. – Или ты спрашиваешь, почему сегодня подходящий день для водки?

– У тебя, кажется, каждый день подходит для водки.

Наряду с холодом, который мучил Холдена в двадцатичетырехградусную жару, у него, похоже, имелись весьма серьезные проблемы с алкоголем.

– Сегодня выдался особенный денек. – Он неуверенно посмотрел на меня. – Ты хочешь об этом узнать?

– Если пожелаешь рассказать.

Он взглянул на океан, который обрушивался на берег метрах в восемнадцати от нас.

– Алкоголь помогает мне согреться, потому что Аляска кое-что отняла у меня. А взамен оставила ночные кошмары, воспоминания, дабы я не забыл, что уже никогда не смогу это вернуть.

– Лагерь?

Он кивнул.

– Он чертовски сильно повлиял на меня, а я и с самого начала был не совсем цельным. Нас набралось семеро. Нас ломали, пока не довели практически до смерти. Или желания умереть. – Я слушал, стиснув зубы. – Так или иначе, вот почему большинство дней годится для водки. И я порой луплю кулаком по зеркалу в ванной.

Он снова взглянул на меня, в глазах его читалось сомнение. Когда я рассказывал Миллеру свою историю, то чувствовал то же самое. Холден будто бы боялся, что я выгоню его из нашей группы. А у меня не находилось слов, способных объяснить ему, что этого никогда не случится.

«Но я мог бы дать ему что-нибудь взамен».

– Я не живу с родителями, потому что они умерли.

Холден, уже собравшийся отхлебнуть из фляжки, уронил руку на колени.

– Что случилось?

Я ему рассказал. И хотя не стал вдаваться в подробности, Холден слушал, почти не двигаясь.

– Я был в полном смятении, – проговорил я, глядя в огонь. – Мне пришлось заново пойти в четвертый класс и десять лет жить в приемных семьях. В конце концов социальные службы разыскали брата моего отца. Поэтому я оказался здесь.

Холден помолчал с минуту, а затем сказал:

– Жаль, что так случилось с твоей матерью, Ронан.

Я кивнул.

– Ну, разве мы не замечательная пара, – наконец проговорил Холден; как раз вовремя, пока молчание не стало слишком давящим. – Расскажи, что хорошего случилось с тобой сегодня, Венц. Хоть что-нибудь. Пока я не бросился в океан.

«Случилась Шайло Баррера».

Я кинул камешек в огонь.

«Завязывай с этим».

Невозможно. Я помнил каждое чертово слово нашего разговора.