Ватага. Император: Император. Освободитель. Сюзерен. Мятеж

Моряк горделиво повел плечом:

– Мы-то как раз догоним, а вот когги да ладьи… Когги слишком уж пузатые, а на ладейках парусов маловато.

– Так нарастить!

– Ежели, господине, нарастить, так это и корпус другой ладить надобно. Уже и не ладейка будет.

– Да, – согласно кивнул Егор.

В коротком немецком камзоле, в узких штанах-чулках – как в Новгороде нынче одевались многие – князь выглядел сейчас как обычный негоциант, отправившийся по торговым делам в Стокгольм или Любек. Таких людей – достаточно еще молодых, решительных, знающих языки, а также морское и финансовое дело, в отличие от всех прочих русских земель, в Новгороде хватало всегда и с избытком.

Кроме немецкого камзола – крепкие кожаные башмаки с модными пряжками, да доброго сукна плащ, да короткий, в потертых ножнах, меч на широком поясе. Небольшая «шкиперская» бородка, волевой взгляд, светлые, завитые по немецкой моде, локоны. Много, много таких молодых людей было в Новгороде – негоциантов, искателей счастья, ушкуйников.

Кто-то хаживал по Варяжскому морю и был хорошим знакомцем хозяев портовых таверн от Ревеля до Любека и дальше, кто-то когда-то тревожил лихими набегами Орду, а ныне отправился на покорение Сибири, где опасностей было ничуть не меньше, чем в море.

Егор ничем не отличался от этого типа людей и не привлекал к себе слишком уж любопытные взгляды… ну, разве что женские – ну, этого уж никак было не избежать, уж новгородские-то жонки в теремах никогда не сидели, жизнь вели вольную, за что никто их не срамил… попробовали бы! Живо бы в Волхове оказались.

Да чего далеко ходить, одна из таких «жонок», шкиперша Василиса, вдова знаменитого ладожского лоцмана Тимофея Весло, ныне командовала морской ладьей в составе флотилии Федора Тимофеевича, и командовала так, что никто и пикнуть не смел! Уважали.

О том, кто Егор на самом деле такой, никто из корабельщиков не знал, только кормчие могли лишь смутно догадываться – посадник представил знатного пассажира лично, однако не говорил, что он – князь, просто приказал подчиняться сему молодому человеку беспрекословно.

Воины личной охраны – дружина! – те, конечно, знали, но держали язык за зубами, изображая из себя лишь подручных молодого купца… или небольшую ватажку – в излишние подробности жизни своих пассажиров среди корабельного люда вдаваться было не принято.

Никого из старых своих соратников и друзей сейчас с Егором, конечно же, не стояло, как раньше, плечом к плечу.