Ватага. Император: Император. Освободитель. Сюзерен. Мятеж

Впрочем, Егор умел говорить и так, как принято в Швабии, Баварии, Каринтии, – настояла имеющая склонность к иностранным языкам супруга. Немецкая речь ей нравилась, да частенько и необходима была, а учить одной было скучно, вот любимого мужа и напрягла.

Вообще, конечно, правильно сделала, особенно что касаемо северных диалектов – без этого никуда, все же соседи, можно сказать – друзья.

– Вы, господин, судя по выговору, из Ревеля?

– Из Нарвы, – Егор оглянулся на пороге предоставленной ему каюты и вдруг хлопнул себя по лбу.

 – Совсем забыл! Меня зовут Генрих, Генрих Мюллер из Нарвы, я финансист.

– О, финансист… понятно! Всегда уважал ученых людей, герр Мюллер. Приятно познакомиться, очень и очень рад.

– Я тоже рад, – улыбнулся Вожников. – Надеюсь, вы понимаете, что все ваши услуги будут щедро оплачены?

– О, мой господин! Поверьте, мы и без того оказали бы вам всю возможную помощь. Шторм, он, знаете ли, всякого может коснуться… и весьма ощутимо, ха-ха-ха! Я велю принести вам что-нибудь перекусить, и… наверное, те сапоги, что у нас есть, вам придутся впору.

Отдохните, поспите, а ближе к вечеру прошу вас ко мне на обед. Очень приятно будет пообщаться.

Так толком и не выспавшийся из-за комаров и разного рода переживаний Вожников воспользовался любезным предложением хозяина «Сесилии» с удовольствием и самой искренней благодарностью. И пусть каморка оказалась узенькой и похожей на гроб, а кровать – чрезвычайно жесткой и узкой, тем не менее это все же был не шалаш, не мох и не скалы.

И, слава Господу, не зудели вокруг комары!

Немного подкрепившись все той же печеной рыбой – что еще могли есть рыбаки? – спасенный с большим удовольствием опорожнил кувшинчик белого вина, объемом литра полтора точно, после чего завалился спать, упершись ногами в переборку. Было хорошо слышно, как бегали по палубе матросы, как свистел в свою дудку боцман и хлопали на ветру паруса.

Что ж, пусть Штеттин. Там тоже есть подворье новгородских купцов… и, может быть, что-то удастся узнать о судьбе подвергшегося пиратскому нападению каравана. Неужели ни одно судно не спаслось? Маловероятно.

Как и обещал, ближе к вечеру любезнейший господин Вандервельде принял «герра Мюллера» в своей каюте, оказавшейся куда просторней, нежели предоставленная гостю каморка.