Ватага. Император: Император. Освободитель. Сюзерен. Мятеж

Я и в самом деле смешная?

Губы девушки задрожали – вот-вот расплачется, слез только здесь еще не хватало.

– Что ты, что ты, – поспешно замахал руками беглец. – ты очень красивая, Альма… нет, честное слово, красивая, всеми святыми клянусь! Хочешь, еще подарю цветочек? Вон какой красивый, смотри… Василек!

– Опять шутишь! Вот, увидишь еще… Ой! – циркачка вдруг осеклась, искоса взглянув на своего спутника, и, как бы между прочим, поинтересовалась: – Ты ведь меня проводишь до нашего возка, правда? А то вдруг монахи опять нападут – они ведь меня за ведьму приняли.

Это все потому, что я в мужском платье, а это большой грех. Но я же акробатка и не могу выступать в юбке, вот и приходится… Так ты проводишь?

Князь улыбнулся:

– Конечно, провожу. Не переживай, никто к тебе по пути не пристанет.

– А потом мы вместе поедем в город, – обрадованно покивала девушка. – Готфрид с Айльфом уже, верно, заждались. Мы будем выступать, а ты посмотришь, вот увидишь, как весело!

– Не сомневаюсь, – ухмыльнулся Егор, снова сорвав для Альмы цветочек.

На этот раз – клевер.

– Да что я, корова, что ли?

Кибитка обнаружилась чуть выше по реке, километрах в трех от ворот Рыбаков и отмели. Сдавленная скалистыми утесами река здесь казалась куда более бурной, а растительность вокруг – куда более скудной: низкая, выжженная солнцем, травка, желтоватые кусты дрока, да несколько сосен – пиний.

– Эге-гей! – увидав фургон, обрадованно закричала девчонка. – Корнелиус! Иоганн! А вот и мы явились!

Оба жонглера – старик и подросток – смазывали заднюю ось повозки дегтем, но, услыхав крик, разом обернулись.

– Альма! – Корнелиус радостно распахнул объятия. – Иди же сюда, моя девочка, дай мне тебе обнять.

– Это Георг, – обнявшись со стариком, циркачка кивнула на князя. – Ну, вы его знаете. Хочет с нами в город – посмотреть.

– Э… – молодой человек хотел было протестовать – уж больно ловко эта, мягко говоря, несколько взбалмошная девчонка приняла за него решение.

В город! Ага. Волку в пасть! Впрочем, оставаться здесь, на пустынном берегу, тоже было чревато – если беглеца уже ищут, так могли объявить по площадям приметы, а одинокий путник непременно привлечет внимание… хотя бы тех же рыбаков или окрестных селян, да мало ли!

– Да-да, поеду с вами в город, – решительно кивнул Егор.

 – Только мне бы высушить одежду… или у вас, может, найдется чего?

– Ой, я ведь тоже мокрая! – Альма запоздало ойкнула, похлопав себя по бокам. – Прямо как с гуся – вода. Так и льется.