Крепкий орешек Джонс и нарисованный город

Не имеет ни малейшего представления. Ни о папином загадочном исчезновении, ни о полицейском расследовании, ни о том, что мама сошла с ума и заставила её сменить школу. Ни о чём. Ни о чём таком она ему не рассказывала, потому что… ну… они же с ним не друзья.

– Слушай. Мне надо тебе кое-что рассказать.

Орешек набрала в грудь побольше воздуха и второй раз за день принялась поверять Роквеллу свои тайны.

* * *

– Ой, Орешек, – сказал он, когда она закончила, – мне так жаль. Я помню, как было грустно, когда мой папа от нас переехал – хоть и в том же доме, только на три этажа ниже.

Орешек кивнула.

– Да. Ужас. – На её губах заиграла слабая улыбка. – Спасибо, Роквелл.

– За что? – растерялся он.

– Ты единственный, кто, кроме меня, не верит, что он сбежал в Мексику.

– Ну, да, но… ты же знаешь своего папу? Если ты уверена, что он исчез, значит, он исчез.

– Уверена, – согласилась она.

– Ну, вот… Слушай! Знаешь, что я подумал? – взволнованно произнёс Роквелл. – Я подумал, что твой папа хотел, чтобы ты нашла карандаш. Мне кажется, это ключ к тому, что с ним могло случиться. Можно ещё раз посмотреть?

Орешек протянула ему карандаш:

– Там сбоку какие-то странные буквы. Кажется, «LORE». Что означает «lore»?

Роквелл вытащил из кармана носовой платок и осторожно завернул в него карандаш.

– Есть только один способ выяснить, – ответил он, поднимая сумку.

16. Николя-Жак Конте

Пробежав сломя голову по коридорам, Орешек и Роквелл едва успели остановиться возле справочного отдела библиотеки. На поиски у них оставалось минут десять – как раз до звонка на следующий урок.

– Ну, вот скажи: нельзя, что ли, просто взять и погуглить дома? – спросила Орешек, помня, что мобильные телефоны в «Святом Хьюберте» были под запретом.

– Куй железо пока горячо! – воскликнул в ответ Роквелл.

– Какой ещё запах? Ой, нет! Потерпеть не мог?

– Да нет же! – вскрикнул, краснея, Роквелл. – Я говорю: чувствуешь запах… знаний?

– Не знаю про «знания», но запах пыли от старых книг я чувствую точно. Это словарь ещё, наверно, с девяностых годов. Он же древний!

– А я обожаю запах библиотек, – мечтательно произнёс Роквелл. – Все эти страницы, полные фактов, суждений, оценок.