Девушка из песни

– По мне, очень похоже на заботу об умирающем.

– Но так и есть, разве нет?

– Ты готова к этому?

Вайолет кивнула и выпрямила спину, на ее лице заиграло фирменное упрямое и решительное выражение.

– Я могу это сделать. Я хочу помочь. И если собираюсь стать врачом, то это тоже будет частью моей работы, верно? Как хорошей, так и плохой.

– Наверное. Следить за тем, чтобы семнадцатилетний диабетик ел овощи, и ухаживать за умирающей женщиной – не одно и то же.

Вайолет махнула рукой.

– Но все может оказаться не таким серьезным, как мы думаем.

Вдруг ее смогут вылечить, и она выздоровеет. Мы не должны предполагать худший сценарий.

Я промолчал. По моему опыту, единственный способ к чему-то подготовиться – это предположить худшее. В тот вечер мне следовало прислушаться к собственному совету.

– Будь осторожна, – произнес я. – Если будет слишком тяжело, скажи им.

Вайолет улыбнулась.

– Хорошо.

«Ты этого не сделаешь».

Если мама Ривера была смертельно больна, Вайолет останется с ней до конца, независимо от того, сколько нервов от нее это потребует.

Но самое ужасное состояло в том, что она будет ходить к Риверу дважды в неделю. Я ненавидел терзавшую меня ревность, в то время как мама бедолаги могла умереть. Но я знал, как все произойдет. Вайолет в качестве сестры милосердия еще больше очарует Ривера Уитмора, и он влюбится в ее храбрую и сострадательную душу. Да и как иначе?

Со мной именно это и произошло.

Вайолет заметила мое мрачное выражение.

– Мне очень жаль, что меня не приставили к тебе, но я рада, что тебе тоже кто-нибудь поможет. Не доставляй хлопот своему волонтеру, ладно?

– Кто, я?

– Серьезно. Я за тебя переживаю.

– Не стоит.

Вайолет закатила глаза.

– Как будто это возможно. – Она склонила голову набок и встала, шагнув ко мне поближе. Я чувствовал аромат ее духов и мыла, которым она пользовалась в душе. – Сейчас ты выглядишь немного бледным. Чувствуешь слабость? Не хочешь перекусить?

– Я не хочу есть! – практически выкрикнул я, заставив ее вздрогнуть.

На фоне серьезной болезни ее будущей подопечной песня, которую я собирался спеть для Вайолет, казалась глупой и невероятно эгоистичной. Да и как я мог рассказать о своих чувствах, когда Ривер занимал все ее мысли?

Я вцепился в край стола так, что заболели костяшки пальцев. Во мне боролись злость на Уитморов за то, что они разрушили мой план, и глубокое сочувствие из-за ворвавшейся в их жизнь трагедии.