Девушка из песни

Теперь он выше, крупнее, его плечи шире, а мышцы заметнее. Красивые черты лица стали более точеными, мужественными, а челюсть и скулы – более угловатыми. Легкая щетина и длинные волосы, в сочетании с привычной фланелевой рубашкой и вязаными шапочками, придавали ему неряшливый, эдакий рокерский образ.

Было очень легко представить его на сцене какого-нибудь фестиваля, поющего своим хриплым проникновенным голосом под вопли тысяч поклонниц…

– Эй. – Шайло выдернула меня из моих фантазий, ее голос был нехарактерно мягким.

 – Я поняла. Ты защищаешь то, что особенно ценишь.

Я кивнула.

– Я уже видела, как выглядит умирающая любовь. Мои родители когда-то тоже были лучшими друзьями.

Она обняла меня и крепко сжала.

– Я знаю.

Наступило недолгое молчание, а затем я глубоко вздохнула.

– У нас все хорошо?

– Конечно. Почему спрашиваешь?

– Не знаю. Вчера вечером Миллер кое-что сказал. Что в последнее время я стала от вас отдаляться. Тусоваться с новыми друзьями вместо вас двоих.

– Ты продвигаешься вверх по социальной пищевой цепочке.

Забей. Ты расширяешь свои возможности. Все тебя любят.

– Я в этом не уверена.

– Так и есть. Ты со всеми добра. И тебе отвечают тем же.

– Наверное. Эвелин сказала, что у Ченса Блейлока вечеринка в эту субботу…

– Не-а. Не моя компания.

– Почему нет? Ты меня знаешь, и я попрошу Миллера прийти…

– Сомневаюсь. – Она бросила на меня лукавый взгляд. – Тебе уже дали право приглашать на чужие вечеринки?

– Это огромная тусовка. Никто не будет следить, кого пригласили, а кого нет.

– Значит, вы, доктор Вайолет Макнамара, собираетесь на огромную тусовку?

– Это опыт. – Я улыбнулась и перевела взгляд на других студентов, которые прогуливались по лужайке или ели за столиками. – Эвелин сказала, что Ривер уточнял, приду ли я.

– Тогда, полагаю, твой генеральный план работает. – Она ладонью прикрыла глаза и дернула подбородком в сторону переполненного кафетерия. – Эй, взгляни. Свежая кровь.

Я проследила за ее взглядом и увидела потрясающе красивого высокого парня с вероятно светлыми волосами, но покрашенными в серебристый блонд.

Он прислонился к цементной колонне террасы кафетерия и с небрежной отстраненностью наблюдал за происходящим.

– Это Холден Пэриш, – сказала я. – Эвелин рассказала мне о нем сегодня утром.

– Эвелин у нас настоящий папарацци. Ей пора заводить свой канал.

Я усмехнулась. Это чистая правда.

– Она сказала, что он переехал из Сиэтла и очень богат.