КриБ,или Красное и белое в жизни тайного пионера Вити Молоткова

Закрылась, но не до конца, и я случайно стал подслушивать.

– Владимир, – начал Серпов.

Да, забыл сказать, что зовут моего папу Владимир, хотя теперь вы это и без меня знаете. А полностью – Владимир Ильич.

– Владимир, – Серпов со скрипом уселся в кресло. И это не кресло скрипело, а он сам. – Я должен сказать тебе правду. Лучше всего тебе на время уехать. Положение сам знаешь какое.

– Что? – папа начал ходить по комнате, и полы стали немного дрожать: весит папа больше ста килограммов.

– По-пролетарски скажу… – и на этом месте дверь закрылась.

– Что? – язвительно сверкнула глазками-булавками Клара. – Не удалось подслушать?

Мне оставалось только промолчать, потому что подслушать действительно не удалось.

За закрытой дверью папа и товарищ Климент – он настаивает, чтобы именно так его называли, – провели полчаса. За это время Дуня умудрилась соорудить стол человек на тридцать-сорок – меньше у нас в этот день не бывает.

День особенный, поэтому и блюда на столе особенные, со смыслом. Преобладать должен красный цвет, так что избежать винегрета, багрового заливного, селедки под шубой, красной рыбы и икры – тоже, понятно, красной – никак невозможно. Подается все это в красной посуде, а главное блюдо, тушенная в помидорах баранина с красным перцем, помещается в центр стола в отлитой на заказ большущей емкости в виде красной звезды.

Несложно догадаться, что взрослые пьют клюквенную и красное вино.

Мне нравится, когда приходит столько гостей, я был бы даже не против, чтобы они пожили у нас немного, заняли лишнюю площадь. Постепенно стало шумно, появились посторонние запахи, ведь каждый из гостей принес свой, – в общем, получилось радостно и от всеобщего мельтешения приятно рябило в глазах.

Наконец из кабинета вышел Серпов, и его приветствовали собравшиеся – в основном папины «коллеги, единомышленники, соратники», ну и, конечно, подчиненные.

Мама вышла к столу в красном платье, и ее тоже поприветствовали. Папа в кумачовом галстуке сорвал ожидаемый аплодисмент и приготовился говорить речь. Потом все остальные тоже будут говорить и поздравлять, но начинать есть можно только после папиных слов.

– Товарищи! – сказал он, вставая.