Криволапыч

Они на севере не водятся, что, может, и к лучшему.

Упомянутого отца звали Кривая Лапа. Его такие отношения в семействе псовых ужасно раздражали. Он считал, что его род древнее и благороднее собак. В доказательство ссылался на лекцию доцента Орлова, которую Кривая Лапа как-то прослушал по радио, притаившись у забора одной дачи. О! Теперь у него был сильный козырь! Он позволял Кривой Лапе из многих споров выходить победителем. Но всё же не из всех, потому что у собак был свой козырь – грубая сила. И если они пускали её в ход, доцент Орлов уже не помогал.

К несчастью, сын Кривой Лапы родился, как раз когда у его отца случилось ежегодное обострение национальной гордости. Занятый спорами с собаками, Кривая Лапа каждый день откладывал раздумья об имени сына на потом. Но потом появлялись другие, более важные с исторической точки зрения дела. Конечно, назвать сына могла бы, в конце концов, и мать. У неё было богатое воображение, а кроме того, она читала детективы, брошенные в урны на загородных остановках, и слыла довольно образованной личностью.

Но по традиции в семье енотовидных имена даёт отец. В итоге щенка просто стали звать по отчеству – Криволапыч.

Из норы вышла зарёванная мать и, всхлипывая, сказала, что отец призывает сына к себе.

– Да, к моему смертному одру! – донёсся довольно бодрый голос Кривой Лапы.

Папаша любил театральные эффекты. Криволапыч вздохнул и потащился «к одру».

Впрочем, Кривая Лапа действительно выглядел неважнецки.

Левое ухо было порвано и покрыто запёкшейся кровью, на сером боку зияли разлинованные царапинами проплешины. Но хотя он очень старался выглядеть умирающим, на такового похож всё-таки не был.

Криволапыч понуро встал перед избитой мордой родителя.

– Сын мой! – сказал тот торжественно. – Настало время…

– Батя, давай без этого, а?

– Цыц! – прикрикнул «умирающий». – Внимай мне, отрок, ибо я хочу открыть тебе путь в грядущее и показать связь времён!

– Внимай, детка, раз папа просит! – сказала мать из прихожей, откуда она с благоговением слушала мужа.

«Отрока» передёрнуло, но он взял себя в лапы и начал внимать. Дальше в той же напыщенной манере отец изложил любопытную историю. Вскоре Криволапычу стало даже интересно, и он решил не обращать внимания на речевые украшения отца, воспринимая лишь главное.

Итак, Кривая Лапа «на смертном одре», но вполне крепким голосом поведал сыну легенду о большом переселении.