Пять минут жизни

Кокетливо рассмеялась бы, а потом сказала, мол, ей плевать, что я заикаюсь, лишь бы продолжал говорить с ней, и что мое заикание не самая интересная вещь во мне…

«Боже, вот я влип».

Мне пришло в голову, что я мог бы изменить сценарий. Мог сказать ей что угодно. Мог трахнуться с ней, и через несколько минут она бы все забыла.

Мне даже плохо стало от этой мысли.

Жестокий человек, хулиган – Тоби – трахнулся бы с ней. Посмеялся бы над ее растерянностью и страхом и оправдал себя по той же причине – Тея ничего бы не помнила.

Но я-то помню.

«Кто-то должен присматривать за ней».

– Я заикаюсь только иногда. В детстве было хуже.

– Тебя за это травили?

– Да.

Ее губы скривились.

– Долбаные хулиганы. Прости, Джимми. Все такие задиры – просто трусы, которые пытаются скрыть свою слабость, переводя внимание на кого-то другого. – Она посмотрела на меня. – Но тебе, наверное, от этого не легче?

– Что было – то было. Прошлого не изменить.

– А ты крутой парень. Как Марк Антоний. Стойкий солдат, но твои глаза тебя выдают.

Я кашлянул. «Перенаправь ее».

– Марк Антоний, – повторил я и кивнул на ее рисунок. – Он тоже из твоих знаний о Египте?

Тея положила щеку на сложенные руки, словно грелась у огня.

– Марк Антоний как раз был романтиком. Они с Клеопатрой любили друг друга. Ради нее он пошел на войну. Умер за нее. Когда ей сказали, что он мертв, она положила руку в корзину со змеями. Можешь себе представить? Любить кого-то настолько сильно, что жить без него не хочешь?

– Нет.

Ее взгляд упал на мою руку на столе, и Тея коснулась шрамов у меня на костяшках.

– У них своя история, не так ли? – Она прочертила пальцем одну из тонких линий на моем первом суставе. – Ты тоже сунул руку змеям.

Я медленно кивнул, наслаждаясь ощущением ее теплой кожи.

– Поэтому они и оставили меня в покое.

– Правда?

– В итоге – да.

– Я рада. – Она полностью накрыла мою ладонь своей и крепко сжала. – Я тоже чувствую… что-то. Личное. Делия была бы в ярости, но я чувствую, что…

– Что, Тея?

– Как будто мне надо держаться за этот момент, понимаешь? Или ты… я даже тебя не знаю и все же не хочу прекращать с тобой разговаривать.

У меня пересохло во рту от невыразимого отчаяния в ее глазах.

«Боже, она знает, что в ловушке? Не может быть. Невозможно…»

– Хорошо, – ответил я.