Пять минут жизни

Она была одета в обычную тусклую форму, но летнее солнце, струящееся из высоких окон, превращало ее в красавицу.

Судя по нервному взгляду, только что случилась перезагрузка. Я поспешил к столу.

– Сколько уже прошло? – спросила она, когда я еще был на полпути.

– Два года, мисс Хьюз.

Она кивнула, с облегчением вздохнула, и ее глаза устремились к моему бейджу.

– Спасибо… Джим. Я попала в аварию. Врачи пытаются выяснить, что со мной не так. – Она протянула руку. – Я Тея.

Я заставил себя перестать считать наши знакомства и выдержал ее энергичное рукопожатие.

– Хотите пойти на прогулку?

Лицо Теи вспыхнуло в улыбке, от которой у меня заболело в груди.

– Мне бы очень хотелось. Ты мой сопровождающий?

Я кивнул.

Она подняла бровь.

– Что ж?..

– О, верно…

Я предложил ей свою руку, и Тея, посмеиваясь, приняла ее. Мы отправились к задней двери, что выходила на огороженную территорию.

– Какой прекрасный день, – сказала Тея, поворачиваясь лицом к солнцу.

Жара накрыла нас густым влажным одеялом.

Насекомые гудели. Пышная зеленая трава угрожала иссечь каменную дорожку. С правой стороны виднелась высокая ограда, а с другой стороны – густой лес. Я задавался вопросом, видела ли Тея только деревья и растения, а не забор, который удерживал ее внутри.

– Ты ужасно тихий, Джим, – заметила она. – Не большой любитель поболтать?

– Не особо.

– А вот я наоборот. Сестра утверждает, что я никогда не затыкаюсь. – Тея посмотрела на меня. – Джим – это от Джеймса, да? Ты не похож на Джеймса.

Даже на Джима. Скорее, Джимми. У тебя добрые глаза. Не возражаешь, если я буду звать тебя Джимми?

– Не возражаю, – сказал я, а мое сердце болело и радовалось одновременно. То же самое, каждый раз.

– Что-то тебя беспокоит, Джимми? – Тея сжала мою руку. – Что бы там ни думала Делия, я умею выслушать.

– Н-ничто меня не беспокоит.

Я ничего не мог поделать с трудностями Теи. И вдруг пожалел об этой прогулке.

Тея склонила голову.

– Ладно, но я вся твоя, если ты передумаешь.

Особенно сейчас. Здесь так тихо.

Уже дважды она упомянула тишину. Я задался вопросом, беспокоило ли ее безмолвие собственного разума – пустого без воспоминаний – больше, чем тишина этого влажного полудня.

«Конечно, беспокоит. Потому что она знает. Ее цепочки слов тому свидетельство».

Такое мышление никуда меня не приведет. Я не мог изменить будущее, но мог сделать что-то для нее в данный момент. На те пять минут, что у нее есть.